Другие, напротив, делают всё, чтобы их внимание стало заметно, не прекращая многозначительно пялиться.
Именно так делает этот ушлёпок Морозов.
Он развалился на диване, выглядя как наглый обожравшийся кот, уверенный в том, что присутствующие собрались здесь только для того, чтобы чесать ему пузо. В руке — бокал, на лице — вальяжная ухмылка. Его взгляд с нескрываемой похотью скользит по мне, задерживаясь на ногах и груди. Лениво повернувшись к брюнету, сидящему рядом, он бесцеремонно кивает в мою сторону и шевелит губами: ""Она.
— Тебе не стоит его бояться, — вполголоса произносит Леон, вкладывая в мою руку бокал шампанского.
Я киваю. Не то чтобы я боялась Морозова. Он скорее вызывает у меня опасения, как сбежавшая из зоопарка обезьяна, которая по нелепой случайности обитает среди людей.
Милена-Шер тоже здесь, и сегодня она особенно расстаралась с нарядом. У её платья настолько глубокий вырез, что можно на расстоянии разглядеть пупок.
Встретившись со мной взглядом, она хищно щурится и поднимает бокал.
— Мне нравится твой настрой, — насмешливо замечает Леон, от внимания которого не ускользает наш обмен любезностями.
— Никто из присутствующих даже не представляет, насколько я рада стоять здесь, а не махать тряпкой, — бормочу я, с наслаждением делая глоток шипучего напитка. — Им нужно очень постараться, что испортить мне настроение.
— Я поеду. — Его ладонь коротко касается моей поясницы.
Прижав прохладный бокал в запылавшей щеке, я смотрю, как его фигура растворяется в полумраке. Хорошо, наверное, быть Леоном Демидовым. Куда бы ни пришел к тебе прислушиваются и смотрят с благоговением.
— Лия? — невнятный голос за спиной заставляет меня вздрогнуть.
Обернувшись, я вижу Тимура. Его взгляд затуманен, и он него жутко разит спиртным.
— Добрый вечер, — сухо здороваюсь я.
— Классно выглядишь, — навалившись рукой на стену, он нависает надо мной.
— Нет, не скучаю. Моя компания меня целиком и полностью устраивает. Я очень интересный собеседник.
Тимур, настолько пьян, что не улавливает намека:
— Выпьешь со мной? — Он неловко тычет в меня стаканом с коктейлем. — За примирение. Мы же теперь дружим.
Я вскидываю брови.
— Правда? А почему нужно было претворять дружбу топтанием моих вещей и кляузами.