Взгорок со временем выравнивался в некое плато, и что там находилось, с моей низкой позиции было никак не рассмотреть.
– Чаво это ты тута делаешь? – позади раздался скрипучий со сна недовольный голос Красия. Я даже вздрогнула от неожиданности и, резко подскочив, обернулась.
– Смотрю, – честно ответила я. – Интересно, куда это я попала.
– Айда, обед будешь готовить, – ничего не сказав на моё замечание, подвигал он своими седыми бровями-щёточками.
– Я? – ужаснулась я, замерев на месте.
– Ну как бы и я можу, но у меня и боз ентого – дел невпроворот, сама ведаешь, зайцы ждут.
И пошёл, легко шагая, на задний двор.
Красий надел стёганую телогрейку и какую-то полулысую шапку, и ни словом не обмолвился, что я без спроса взяла его верхнюю одежду. И даже недовольства не выказал.
– Вот, – он указал на дверцу в сарай, – здесь у нас мясо, оно тут чистый лёд, положишь его у печи, быстро отойдёт. А вообще, бабка в кипяток его сразу забрасывает и так варит, – пожал он плечами, откидывая засов.
– Не боитесь, что волки на запах придут? – поинтересовалась я.
– Пусть придут, токмо никто из них засовы отворять не умеет. Да и Гарру они боятся, стороной наш дом обходят. Вот соседушкам не свезло, нет у них воина.
– Вот оно как, – хмыкнула я себе под нос, мои догадки всё больше подтверждались."
"– А ентому Грегору до жизни простых бедняков и дела нету. Ему лишь бы Гарра стерегла границу от шпиёнов, да шкурки зайцев ему сбывала, – ворчал он, заходя в строение и снимая с крюков разделанные заячьи тушки.
– У вас овощи какие-нибудь есть? – полюбопытствовала я.
– В погребе глянешь, но мало их осталось, немного и скоро весна придёт.
Погреб оказался внутри дома, под тощим камышовым ковриком.
Добротная лестница вела вниз, в темноту. Старик зажёг вонючую, промасленную в животном жиру тряпицу и сунул мне в ладони чашу, где она лежала.
– Всё, я пошёл, – махнул он мне рукой и направился к выходу. – Только отпугиватель не трогай, он несъедобный. Под потолком висит.
И как мне с этой недоделанной лампадкой спускаться по крутой лестнице? Но когда сильно прижмёт, мозг начинает искать самый разумный, ну или не очень, выход.