Эмблема с секретом

Шефа русского отдела видели бледным, видели зеленоватым, видели серым, как сырая цементная штукатурка. Но таким его еще не видел никто и никогда.

– Значит ли это, Кольбан, что мы создали новое сверхэффективное электронное оружие? – спросил Паркинсон, чеканя каждое слово. – Что мы можем запустить десять, двадцать таких «Misty» и таким образом вывести из строя все стратегические ракетные силы России? А в перспективе – силы любого противника?

До присутствующих постепенно дошло, что он имел в виду.

Картина вырисовывалась заманчивая. Захватывающая. Невидимое оружие, дающее неограниченную власть над современным компьютеризированным миром. В любой его точке. Практически одномоментно. Да что ракеты! Можно сбивать с курса корабли и самолеты, вырубать реакторы подводных лодок и атомные электростанции, обесточивать города и целые континенты! Это будет почище атомной бомбы в сорок пятом… Да-а, старина Паркинсон, надо отдать ему должное, умел мыслить в геополитических масштабах!

– Нет, не значит! – прозвучал в кабинете скрипучий голос Кольбана, разом похоронив все надежды на безграничное господство.

– Почему? – спросил Паркинсон.

– Радар работает в определенном спектре частот – от 130 до 300 гигагерц. В каком диапазоне его излучение отключает русские компьютеры, никто сказать не может. Возможно, это зависит от индивидуальных характеристик элементов его микросхем: начиная от чистоты кремния в транзисторах и кончая пределами величин резисторов.

Случайное совпадение этих уникальных характеристик дало побочный эффект. Но повторить его невозможно! – Кольбан развел руками.

– Все можно повторить, – угрюмо процедил Канарис.

– Все, да не все! – усмехнулся профессор. – Феллман сказал ясно: это невероятное совпадение параметров! Не-ве-ро-ят-но-е! Как можно повторить невероятность? Кто слышал о таком?"

"Наступила тишина. Большинство присутствующих ощущали себя приготовишками на споре десятиклассников.

Каждому хотелось поучаствовать в обсуждении, но не каждый был уверен, что ему это удастся.

– А микросекунда – это сколько? – шепотом спросил у Феллмана Канарис.

– Десять в минус шестой. Одна миллионная, – ответил Феллман.

Паркинсон свел брови.

– Неужели никто не может решить эту задачу?

– Рональд Сазерленд может, – сказал Кольбан. – Точнее – мог. А теперь… Боюсь, действительно никто!

– Вот и съездил отдохнуть в Ниццу, – вздохнул Феллман.