— Минуем его, а там понаблюдаем за грунтовой развязкой. Литвинов наверняка захочет прочесать то место. С этой, восточной стороны Упырь охранение не выставил, а мы с тобой подстрахуем командира.
— Думаешь, Литвинов поведет свою «детсадовскую» группу вдоль левого берега? Зачем ему по кольцу ходить? Здоровый лесной массив, его не обходить надо, а прочесывать. Мелкими группами по два-три человека. Он же понимает, что нам отступать за реку — себе дороже: следы на переправе в это время года даже салага прочитает как с листа.
— Если они прошли тот участок, — Мельников указал на серую стену леса, окаймляющую луг с южной стороны, — мы выйдем им за спину.
Он попытался найти причину своего тревожного состояния в противодиверсионной группе Литвинова. Но опасность исходила не от нее.
Но он не наставник и никогда им не будет, он здесь по другой причине; он отказался готовить базы для развед-расчета Седова, чтобы поспать часок-другой. И неспокойный предутренний сон продолжился в этом лесном массиве, с его лугами, холмами, реками. И нисколько не пожалел об этом. Наоборот, взойдя на борт вертолета и предчувствуя скорое головокружение от несущейся навстречу земли и резкого хлопка парашюта над головой, он тихо возблагодарил и капитана Шарова, и Лизу Городскую, которые объединили свои усилия словно для того, чтобы поднять напряжение в груди Миротворца и дать его мышцам снова почувствовать прежнюю силу.
Здесь он как бы охранял мирный край, как хищная кошка, он метил свою территорию: там, где он прошел, не пройдет ни один зверь. Он даже почувствовал в груди радость от того, что он, вооруженный до зубов, не хочет пролить ничьей крови, здесь он действительно стал Миротворцем.