А с другой стороны, где бы я взял привитой саженец?
Игорь отреагировал мгновенно, как и подобает спецназовцу:
— Женился бы на даме с ребенком, и все дела.
Генерал рассмеялся.
— Как мать, спрашиваешь? — Он пожал плечами. — Вроде ничего.
— А ты? Как работа?
— Не спрашивай. Увязли всем округом в охранении железнодорожных составов с боевыми отравляющими веществами: зарин, зоман, иприт, люзит и прочая отрава. Везут и везут к нам на «Каустик-2» по Южно-Уральской «железке».
— Интересно. Поподробнее не расскажешь?
— Я же сказал: не спрашивай. Я спрошу тебя. Хочешь послужить под Самарой? Всё равно тебя уберут из подразделения. Лучше будет с моей помощью.
— Меня никто не заставит написать рапорт.
— Тебя переведут приказом.
2
1 апреля, месяц спустя
Та связующая нить, что мысленно удерживала Сашку Литвинова в войсковой части 1286-Р, а иначе Школа по подготовке снайперов Приволжско-Уральского военного округа (ПУрВО), оборвалась, когда пассажирский поезд «Орск — Москва», несильно грохнув сцепками вагонов, отошел от орского железнодорожного вокзала и, набирая скорость, с участившимся пульсом перестука колес покатил в сторону таких же заснеженных краев, туда, где молодого бойца спецназа поджидали новые товарищи, командиры, впечатления, обстановка, наверное, иные отношения.
Сашка, хранивший в своей душе немало старого, по-своему дорогого, давшегося ему тяжелым трудом, потом и кровью, грустно улыбнулся. Прихватив со столика пачку сигарет и зажигалку, он вышел в студеный тамбур, где ритм дороги ощущался острее, и закурил. Подышав на замороженное стекло, он всматривался одним глазом, как в оптику снайперской винтовки, в проносящиеся мимо дома и деревья, в путаницу проводов, провисших между покосившимися телеграфными столбами.
Ритм. Рваный. Неспокойный. Щемящий душу. На него ложатся строки из песни: «А стекло... на прицеле от влаги... опять... запотело... Снайпер, сняв... рукавицу, его... аккуратно протер...» Про него, про сержанта Сашку Литвинова песня.