Желаю хорошо добраться… И вспоминайте о нас иногда, ладно?
– Можешь не сомневаться, – сказал Караг.
Я повернулся и быстро зашагал к хижине, чтобы не разреветься.
Конфеты особого сорта
В выходные дядя Джонни снова забрал меня и повёз в Майами. Я раздумывал, как рассказать ему о своём проколе на вечеринке, но он едва знаком с Шари и вряд ли поймёт, как она мне нравится. Ведь он уже целую вечность один. Кроме того, он и сам был не слишком весел.
– Нам больше нельзя оставаться в доме Ниши, – сказал он, утешив себя новой жвачкой с корицей.
– Понятно, – расстроившись, кивнул я. Может, Джонни слишком часто что-нибудь проливал на пол? – Что теперь? В мотель, ты говорил, нам нельзя. Ночевать на пляже?
Он выпятил широкую нижнюю челюсть, отчего его помятое лицо приобрело ещё более решительное выражение:
– Нет. Мы не сдадимся. Я распечатал три новых объявления о сдаче жилья. Надеюсь, там нас никто не очернит.
– Но откуда Лидия Леннокс знает, какие квартиры мы смотрели?
– Это я тебе могу сказать.
– Оборотень?
– Он самый."
"– Чёрт! – Я мрачно посмотрел на чайку, и она ответила мне таким же мрачным взглядом.
К счастью, чайка была всего одна, а не две. Я попросил Джонни высадить меня на углу и, петляя, чтобы оторваться от возможных преследователей, пришёл наконец к Рокету.
Ещё у порога я услышал, что сёстры сегодня дома.
– Эдва-а-а-а-ард, будь любезен, закрой дверь в свою комнату! От твоих дурацких моделей клеем воняет! – пожаловалась Рамона, младшая из сестёр, которая хотела стать звездой «Ютьюба». Но пока ей удалось набрать только триста сорок пять подписчиков (я посмотрел).
Я видел по лицу Рокета, что ему стоит нечеловеческих усилий удержаться от ядовитого замечания.
– О’кей!
Ненадолго повисла тишина.
– Что значит «о’кей»?
– «Хорошо, закрою».
– А, ясно.
Мы принесли из его комнаты материал для нашей проделки и занялись в кухне нашим, скажем так, пищевым производством. Мы аккуратно срезали ножом дно конфет или откачивали старую начинку шприцем, чтобы не было заметно.