Пахло свежевыжатыми лимонами, свежей мятой и перегоревшей проводкой – возможно, от электронных деталей на кухонном столе.
Салли поставила передо мной стакан, села и положила ноги на свободный стул.
– Ну, я летала на самолётах-перехватчиках и дислоцировалась на авианосце, но тогда, в восьмидесятые, женщинам не разрешалось участвовать в боевых операциях. У верховного командования совсем нет мозгов. Так, а теперь расскажите-ка о себе.
Вначале мы испытывали некоторую неловкость, но она слушала нас дружелюбно и внимательно, и постепенно мы оттаяли.
– Пойдёмте, покажу вам квартиру, – сказала она, и мы с Джонни быстро переглянулись.
На третьем этаже было две спальни и гостиная. Кроме того, ванная с большой ванной и старомодной занавеской для душа с синими, красными и жёлтыми рыбками. Выглядело всё явно не ново, но уютно. Кухней и террасой жильцы пользовались совместно.
– Есть пара важных вещей, – сказала Салли. – Я отвратительно сплю. Иногда в три часа ночи выхожу на кухню и варю себе кофе или пеку блины. – Она показала пальцем за плечо на старую чугунную сковородку, которая стояла на плите.
"– Нет, нисколько, – поспешно заверил я её.
– Несколько лет назад я начала учиться играть на саксофоне. Когда я занимаюсь, звучит ужасно. Ничего?
– Ничего, – кивнул Джонни.
– Ещё я обожаю импортный французский сыр. Довольно вонючий.
– Можно попробовать? – спросил я.
Салли усмехнулась:
– Вы бы, наверное, согласились, даже если бы Оранж Джус каждый день стала гадить вам на ковёр, да?
– Мы бы в отместку измазали её подстилку вареньем, – проворчал Джонни.
– Замечательно, тогда, если хотите, квартира ваша, – сказала Салли и назвала сумму, которую мы вполне могли себе позволить.
Мы с Джонни переглянулись и оба, рьяно закивав, пожали Салли руку. Рокет довольно ухмылялся. Но нам ещё могут насолить! Или Элла замолвила за меня словечко перед матерью, потому что мы боролись за её любимый Эверглейдс? Вряд ли.
Попрощавшись, мы сделали вид, что уходим.