Я вспыхиваю и застываю. Следом раздается голос Демьяна:
— Продолжай.
Тон до жути спокойный. Единственное слово, сказанное коротко, точно, устрашающе. Это явная провокация и угроза из числа смертельных.
— Пошли выйдем. Немедленно! — рычит Марк, засуетившись. — Ты мужик или чмошник? Только по кнопкам бить можешь?! А как мужик ничего из себя не представляешь.
— Дёма, пожалуйста, прекратите, — пугаюсь я.
Баженов и Росс максимально напряжены, в глаза друг другу смотрят. Уровень агрессии растет стремительно.
— Продолжай говорить, — повторяет, и от тона его плохо становится. — Копай себе могилу.
В светлых глазах сверкает азарт. Я паникую!
— Пожалуйста, Демьян. Прошу тебя. Ради меня, не нужно.
Баженов с трудом отрывается от созерцания Росса, переводит глаза на меня, слегка смягчается:
— Прости. Давай уйдем.
А потом происходит то, что, наверное, можно назвать последней каплей. Андрей Владимирович смотрит на сына в упор и проговаривает:
— Хоть раз поступи как мужик, а не украдкой из-за спины.
Демьян вздрагивает. И… о нет, ведется.
— Окей, пошли, — говорит он.
Пронзает страх. Спровоцировать Баженова невозможно, он через многое прошел и владеет собой мастерски. И тем не менее…
Хватаю Демьяна за рукав, возмущаюсь:
— Андрей Владимирович, да вы что делаете?! Зачем?! Мы в этой стране в гостях. Это… глупо!
Демьян устал, он не спал почти сутки, много работал.
— Кристина, не лезь, девочка, — перебивает Баженов-старший.
— Сейчас вернусь, — произносит Демьян. — Возьми выпить.
Марк, усмехнувшись, разворачивается и победителем идет к выходу. Демьян меня отстраняет и следует за ним. Едва я собираюсь его догнать и закончить цирк, как меня перехватывает Баженов-старший.
— Пусть поговорят наедине.
— Он айтишник, а не боксер, тогда как Марк всю молодость колотил грушу. Один из приемов он не так давно опробовал на мне, порвав мои барабанные перепонки.
— Прямо порвал? — усмехается Баженов-старший. Качает головой, словно умиляясь моей глупости.
— Прямо порвал, — строго отвечаю я. Больше не улыбаюсь.
Андрей Владимирович тоже заканчивает с весельем, уголки его губ медленно опускаются.