Единственное, что изменилось, — это наши ромашки, которые изначально не входили в его планы. Он слишком ответственный, чтобы сделать и бросить ребенка, а перспектива заниматься воспитанием его не влекла. До романа со мной.
Выходит, что именно я та девушка, которая изменила Демьяна Баженова.
Тогда какая разница, десять лет или несколько месяцев? Какая. Нафиг. Разница?
***Приняв, наконец, решение, чувствую небывалую легкость. Скоро у меня будет ребеночек, которого я буду обнимать и целовать, прижимать к груди. Ребеночек от любимого человека!
Дальше все идет по накатанной.
Сегодняшний день получается особенно длинным: два совещания с редактором, а потом презентация новой книжки Николаевой, чью серию я продолжаю оформлять.
От усталости клонит в сон, но при этом я полна энергии и действую на подъеме, как бывает, когда выполняешь кучу важных дел, ощущаешь себя полезной, а еще предвкушаешь перемены.
Никто, ни один человек не знает, что, возможно, в следующий год я войду уже беременной. Я пока никому не говорила, даже в клинику не записывалась. Это только мой секрет, мои планы.
Боже, хоть бы все получилось.
Мы с автором обсуждаем идею новой книги, задерживаемся допоздна и из офиса выходим последними. На крыльце приходится остановиться, потому что дорогу перегородил черный тонированный минивэн.
— Совсем уже с ума посходили! — ругается Николаева. — Тут нельзя парковаться!
Она предлагает обойти через боковую лестницу, но я вдруг качаю головой. Сердце кульбит делает, скачет, я его в горле чувствую. Прижимаю руку к груди, чтобы хоть как-то замедлить, удержать, и, прокашлявшись, отвечаю:
— Вы идите.
— Ты уверена? Кристина, уже так поздно. Меня муж встречает у метро, пойдем, мы тебя проводим.
— Уверена. С-спасибо."
"Голос чужой, хриплый от паники. На несколько секунд парализует убийственный ужас: вдруг это не он! Вдруг просто машина, какие-то наглые люди перекрыли дорогу. Жестокая надежда в секунду вспарывает душу, которая болит, ноет. Если начистоту, то мне, конечно, мало просто родить от него ребенка.