Мучительная непрекращающаяся боль и подогревающий ее страх, что теперь это моя новая реальность на веки вечные. Вытираю слезы.
Демьян, Дёма. Ну что ты, блин, звонишь-то снова и снова? Что тебе надо?! Сказать тебе правду, что ли?
Что оглохла в двадцать шесть лет, возможно, стала инвалидом, потому что… вышла замуж не за того человека?
Игнорировала звоночки и красные флаги. Игнорировала как полная дура! Никому не рассказывала о том, как Марк испугал на парковке, как отчитывал, если поступала, на его взгляд, неправильно.
Искала подходы, копалась в себе. Помнила, каким заботливым и нежным он бывает, и пыталась восстановить былые отношения.
Я даже своему психологу не рассказывала об этих ссорах. Для всех вокруг, в том числе для моих родителей, — Марк был идеален.
Я тру лицо, не давая картинке расплываться. Я жила, спала с мужчиной, который, возможно, навсегда лишил меня слуха. Одним быстрым, техничным ударом.
Реву.
Колотит, хватаю ртом воздух. Я… так сильно верила мужу. Так сильно верила.
Закрываю глаза и молюсь: «Господи, спасибо, что я не родила от него ребеночка. Спасибо, Боже, что хватило ума повременить с этим».
Соленая вода печет кожу. В больнице я выпила два стакана воды залпом, но все еще ощущаю жажду.
Врач написал на листочке, что звон пройдет через несколько дней. Несколько дней… в этом аду.
«Ответь мне, пожалуйста».
Демьян. Запрещенный прием — волшебное слово. Слишком часто он начал им пользоваться.
Снова звонит. Сбрасываю.
«Мне неспокойно. Дай услышать твой голос».
«Я в больнице, позже», — пишу ему. Всхлипываю так горько, что дрожь по телу.
Люди оборачиваются, видимо, на мой всхлип, а я его не услышала.
Кроме звона.
Врач написал еще, что в течение месяца слух должен вернуться. Вообще-то, пятьдесят на пятьдесят. Если этого не произойдет, то рассмотрим вариант с операцией. Пока рано делать выводы, все от моего организма зависит.
Волоски дыбом от ужаса и осознания реальности, в которой оказалась. Мой муж разорвал мне обе барабанные перепонки. Он так сильно разозлился, что решил сделать это со мной намеренно. Возможно, навсегда повредил мои уши.