F20. Балансировать на грани

Виктор Петрович, поэт, он лежал вместе со мной в больнице. У него, так же как и у Хемингуэя, после электросудорожной пропала способность сочинять.

– А, этот, – не без облегчения выдохнула я. Потом быстро добавила, устыдившись своих чувств: – Мне очень жаль.

– Да. Представляешь, он хотел о чём-то поговорить со мной перед смертью, но не успел. – Олег пожал плечами. – Это очень странно, он редко с кем-то разговаривал, даже врача своего не помнил в лицо, а моё имя не забыл.

– Тебе позвонили его родственники?

– Нет, моя мама.

С ней связалась сиделка Виктора Петровича. Знаешь, я навещал старого поэта сразу, как выписался из частной клиники. Его вместе с большинством пациентов и персоналом перевели в другую больницу, после того как закрыли ту… ну, про которую я тебе рассказывал. У меня там много знакомых, нужно будет, кстати, как-нибудь съездить. Интересно. – И, глубоко задумавшись, он ушёл к себе в кабинет.

Вечером мне позвонила мать Олега и настойчиво расспрашивала, как тот себя ведёт, хорошо ли он спит, как питается.

На вопросе, изменились ли как-нибудь наши отношения в интимном плане, моё терпение лопнуло:

– Инна Викторовна, вы что-то конкретное хотите мне сказать? При всём уважении я не могу больше разговаривать, потому что нахожусь в самолёте, который через пару минут взлетает.

– Алечка, недавно умер приятель Олега, переживаю, как он воспринял эту новость.

Прижимаю руку к груди.

– Вы думаете, что смерть Хеминг… Виктора Петровича может повлиять на Олега так же, как смерть Алины?

– Надеюсь, что нет.

Кроме того, хотела с тобой посоветоваться. Виктор Петрович оставил Олегу записку перед смертью, я вот думаю, может, её выбросить.

– А что в записке? Вы её читали?

– Бред какой-то, набор слов.

– Я думаю, что мы не имеем права решать за Олега, что ему нужно знать, а что нет.

Следующий день в столице я провела как на иголках. Отвлекала Олега от работы каждые полтора часа, выясняя, как у него настроение и о чём он думает. Олег выносил мою навязчивость стойко, каждый раз подробно и терпеливо рассказывал, чем занимается, а перед сном около часа желал мне спокойной ночи, перечисляя части моего тела, куда бы хотел сейчас поцеловать.

Оказывается, мы настолько привыкли спать вместе, что разлука даже на одну ночь превратила эту самую ночь в нескончаемый поиск его расслабленных рук, сопровождающийся моими перемещениями по всей огромной кровати номера. К счастью, уже следующим вечером мы снова спали вместе.

Работа по-прежнему забирала уйму времени.