Он приставил пистолет к виску телохранителя, все еще стоявшего на коленях. Тот плакал, как ребенок, забыв, как только что демонстрировал свою мужскую силу. Ведь по сути своей он был ничтожным и жалким. Убийцы переглянулись, и первый нажал на спуск. Выстрелом пробило череп, и мозги брызнули во все стороны, но женщина даже не вздрогнула. Телохранитель дернулся несколько раз и затих. Добивать его не имело смысла. Он был мертв.
— Что с ней делать будем? — спросил второй. — Уберем?
— Насчет нее приказа не было, — заметил первый, — пусть живет.
"— Тогда давай и ее, — предложил второй, — может, она нас слышит?
Первый ткнул Мару пистолетом в грудь. Но она даже не шевельнулась.
— Не слышит, — уверенно сказал убийца, — в отключке. Мы, можно сказать, спасли ее.
Он повернулся и следом за своим напарником вышел из квартиры. Прямо с лестничной площадки позвонил Павлику.
— Все в порядке, — сообщил он.
— Быка завалили?
— Сдали на мясокомбинат, — подтвердил убийца.
Павлик засмеялся, положил трубку и набрал нужный номер.
Когда через полчаса водитель поднялся в квартиру, там стояла тишина. Мару он не любил за вздорный нрав и теперь даже радовался ее несчастью. Неожиданно зазвонил мобильный. Видимо, никто не снял трубки, потому что телефон продолжал звонить. Водитель удивился, достал ключи, открыл дверь и вошел. Его едва не стошнило, когда он увидел мертвого Матвея Очеретина.
Тот сидел на полу, рядом валялся мобильный телефон.
Москва. 11 мая
Шпицын все-таки поехал к Шахматисту. Правда, взял с собой три автомобиля с охранниками, как на боевую операцию, а не на встречу с другом своего патрона. Галкин обычно обедал в ресторане «Националь», назначал там встречи нужным людям, чтобы продолжить разговор уже в своей машине.
Подъехав к ресторану, Шпицын приказал боевикам окружить здание и по его сигналу открыть огонь. Опасаясь засады, он вошел в зал в сопровождении трех вооруженных боевиков. В самой глубине сидел Шахматист.
Шпицын подошел к Шахматисту, его телохранители уселись в углу.
— Здравствуйте, — поздоровался Шпицын, но не садился, ждал разрешения.
— Здравствуй, — сказал Галкин, — садись.