Один голый, другой в майке и трусах. Оба, похоже, были застрелены в момент полового акта. Задержав взгляд на убитых, Дронго прошел на кухню, где, дымя сигаретой, сидел Романенко.
— Все видели? — спросил Всеволод Борисович, жадно затягиваясь.
— Что вы об этом думаете?
— Ничего хорошего. Матвей Очеретин был правой рукой Чиряева. Его не могли застрелить в обычной бытовой ссоре. Да и вид двух убитых мужчин указывает на некие конкретные обстоятельства. Их личности установлены?
— Телохранители Очеретина, — сообщил Романенко, — участковый вспомнил, что видел во дворе машину с водителем, который обслуживал женщину.
— Значит, двое пришли сюда вместе с Очеретиным, — подвел итог Дронго, — и находились в спальне, где их и застрелили. А что с женщиной?
— Ее насиловали. На постели есть следы спермы.
— Это женщина Чиряева?
— По предварительным сведениям, да.
— И они ее насиловали? Уму непостижимо.
— Думаешь, инсценировка?
— Нет, я так не думаю. Один был в майке и трусах. Будь это инсценировка, раздели бы обоих. Но как они посмели явиться?
— Мы сами ничего не понимаем. Может быть, вы разберетесь в ситуации?
— По-моему, возможны два варианта. Либо Очеретин решил отомстить Чиряеву и окончательно порвать с ним. Либо по приказу Чиряева мстил за что-то его женщине.
— Почему вы так думаете?
— Очеретин не стал бы так поступать, даже собираясь порвать с Чиряевым. Это не в правилах бандитов. Наверняка женщина чем-то сильно разозлила Чиряева, и Очеретин привез сюда двух жеребцов, чтобы устроить показательную казнь, а перед этим поиздеваться над ней.
— Согласен, — кивнул Романенко, — но кто тогда их убил? Водитель отпадает. Видели бы выражение его лица.