В какой-то мере она чувствовала себя отмщенной: насильники за свое злодеяние поплатились жизнью.
— Спасибо за информацию, — сказал Дронго, — я выйду на минутку. — Дронго покинул палату и сказал Романенко, курившему в коридоре: — Ее надо срочно увезти из больницы. Ни Чиряев, ни его враги не оставят ее в покое.
— Куда я ее увезу? — с горечью произнес Романенко. — Это в Америке есть фонд защиты свидетелей, который получает средства из федерального бюджета, а у нас сотрудникам месяцами зарплату не выдают. Мы бумагу за свой счет покупаем.
— У нее есть деньги, — сказал Дронго, — правда, небольшая сумма. Есть машина. Попрошу кого-нибудь из знакомых срочно продать ее. С деньгами она сможет хотя бы на время укрыться.
— Сейчас она пока проходит по уголовному делу как потерпевшая, — напомнил Романенко, — но если будет доказана ее связь с Чиряевым, она из потерпевшей может превратиться в свидетеля, а то и в обвиняемую. Скорее всего машина куплена на деньги Чиряева, и в этом случае подлежит конфискации.
— Всеволод Борисович, на данный момент она потерпевшая, — напомнил Дронго, — и важный свидетель. Ваша задача уберечь свидетеля до суда. Мы уже потеряли Труфилова. Нам нужно ее спасти. Представьте, сколько всего она вынесла.
— Что вы предлагаете? — спросил Романенко.
— Поместить ее в какой-нибудь закрытый санаторий для сотрудников ФСБ или МВД и держать там, пока не найдется покупатель на ее машину. С деньгами она сможет куда-нибудь уехать, а потом продать еще и квартиру. Если у вас нет денег, чтобы защитить свидетеля, то должно по крайней мере хватить мужества не мешать ей защищаться самой.
— Она вам все рассказала?
— Почти все. Не вызывает сомнений, что всю эту грязную историю затеяли враги Чиряева. Подставили несчастную женщину, заманили Очеретина в ее квартиру и убили. Это своего рода грозное напоминание Чиряеву о неуплаченном долге.
— Хорошо бы она согласилась выступить в немецком суде, — произнес Романенко.
— Вам очень хочется, чтобы ее убили? Она ведь не расскажет ничего нового.
— При этом отпустив на свободу, — сказал Романенко, — ладно, ладно, не хочу с вами спорить. Сделаем все, как вы говорите.
— И последнее, — попросил Дронго, — если можно, уничтожьте эти гнусные фотографии.
— Это вещественное доказательство, — возмутился Всеволод Борисович, — вы толкаете меня на преступление.