Женщина была явно смущена столь поздним визитом. Она едва успела привести себя в порядок, надеть темные брюки и темную блузку и причесаться. У нее были светлые, коротко остриженные волосы, темные глаза, тонкий нос и маленький рот. В свои тридцать четыре она успела около одиннадцати лет проработать в уголовном розыске, пройдя путь от младшего лейтенанта до майора. Причем звание майора получила досрочно.
— Что-нибудь случилось? — встревоженно спросила она. В глубине души ей хотелось поверить в невозможное, но она знала, что мечте ее не суждено сбыться.
— Пока ничего не могу сказать, — честно ответил Дронго, проходя к столу и тяжело опускаясь на стул.
— Я принесу вам кофе, — она направилась к кухне.
— У нас мало времени, — удержал он ее за руку, — садитесь, Галина. Мне нужно с вами поговорить.
Она удивленно взглянула на него, села напротив.
— Мы знакомы всего полтора месяца, — начал Дронго, — но я уже успел оценить по достоинству и ваше мужество, и ваши деловые качества.
— Что? Как вы могли такое… — она осеклась, взглянула на Дронго, потом тихо спросила: — Почему вы решили, что это я выдала Труфилова?
— Вы же знаете, что его сегодня утром убили.
— Знаю, — кивнула Галина, — но при чем тут я? О визите Труфилова в Берлин знали сотрудники группы Романенко. Знали в ФСБ, откуда прислали двух офицеров сопровождения.
— Да, вы правы, — печально ответил Дронго. — Но неужели я приехал бы просто так?
— У вас есть какие-нибудь факты? — зло, с некоторым надрывом спросила она.
— Есть, — ответил Дронго. Он видел, что она нервничает, но не мог поверить в ее предательство. Не хотел верить.
Она прикусила губу и смотрела на него со все возрастающим напряжением.
— У нас нет времени на разговоры, — произнес Дронго.
— Мы с Всеволодом Борисовичем решили проверить всех сотрудников группы, а для этого он рассказал каждому, в том числе и вам, что Рашит Ахметов готов дать показания. Причем время допроса Ахметова всем указал разное. Адвокат Ахметова — Давид Самуилович Бергман — появился в тюрьме в указанный вам час и стал требовать, чтобы его пропустили к подзащитному, поскольку допросы в столь позднее время запрещены.