Воронцов выступает если не миротворцем, то адвокатом своего друга. Подозреваю, без него договориться с отцом Ивы было бы на порядок сложнее.
Но главное — итог.
Когда выхожу из больницы, у меня ощущение, что провел целый день в качалке — настолько вымотан.
Стоит только подумать, что дома меня ждет Ива — сонная, теплая, мягкая, как открывается второе дыхание. Охереть, конечно, у меня на нее реакция.
Бросаю взгляд на часы — хотелось бы освободить весь день, чтобы побыть с ней. Но тогда нужно сделать кое-что прямо сейчас.
Позвонив помощнику, назначаю встречу. Игнат — парень сообразительный, сразу выкупает, что и как надо сделать, чтобы данные всплыли ровно в назначенное время.
Повезло генералу. Пиздец как повезло, что его дочь теперь со мной.
Пока возвращаюсь домой, вспоминаю, где там ближайший цветочный. Я не романтик ни разу. Но с Ивой хочется быть чуть лучше, чем я мог бы быть с любой другой женщиной.
Хочется баловать ее и радовать. Окружить заботой. Однако выходя с букетом, собранным специально для нее, я вынужденно торможу из-за звонка мобильного.
Алиса.
— Ян, привет! — радостно щебечет та, едва я отвечаю. — Я тут приехала к тебе, но, похоже, адрес перепутала, или заплутала.
— В город? — все, что могу выдать в этот момент.
— Ага, знаешь, соскучилась дико. Найди меня, любимый. Тут вот вывеска магазина…
Поддавшись странному тянущему чувству, оборачиваюсь и вижу через пару домов Алису.
Пиздец.
27 Ива
Спросонья я медленно соображаю, и то, что я неприкрыта, до меня доходит не сразу. Закутываюсь в одеяло, краснея, так что в жар бросает.
— Я ничего не видел, — тут же заявляет Макс, поднимая руки вверх. — Я тебе вообще таблетку принес.
— Какую таблетку? — хрипло спрашиваю. Во рту сухо и как-то не очень приятно. А при попытке привстать голова взрывается фейерверком. Но совсем не удовольствия, а противной ноющей боли.
— Вот от этого, — ухмыляется этот нахал.
Я даже не пытаюсь подавить вздох разочарования. Вчера, и правда, все выглядело несколько иначе.
— А Ян где?
— Уехал.
У меня что-то обрывается от его ответа. Опять уехал… Господи, ну сколько же можно надеяться, что…
— Эй, ты чего? — обеспокоенно спрашивает Макс. — Ты что, ревешь, что ли?
Только его растерянный вопрос дает мне понять, что да, плачу. Стираю со щеки предательскую влагу.