Настоящая. Впредь я никогда больше не зайду к тебе в спальню. Снимай тряпки, через полчаса у меня встреча.
Он грубо разворачивает меня к себе спиной, расстегивает платье. Я шумно сглатываю. Мама говорила, это не страшно. Но вряд ли то, что я сейчас испытываю можно назвать предвкушением.
Расправившись с застежкой, рывком опускает платье по плечам к середине локтей. В отражении окна вижу свою оголенную грудь и прикрываю веки. Не так, Аллах, я хотела, чтобы все было не так…
Глава 15
У нас будет брачная ночь.
"Я прокручиваю его слова, сказанные минуту назад, раз за разом. Пока Рустам стаскивает с меня платье, думаю об этом.
Я хотела, чтобы все было по-другому. Романтично, с разговорами и комплиментами.
Таким я себе представляла мой первый раз. И таким рисовала Рустама. Не романтиком, конечно, но нежным. Я же видела, какой он с ней. Видела, как бережно он держал ее за руку.
Но со мной… со мной он совершенно другой.
Чужой, отрешенный, будто я не его жена, а обязанность.
Сглотнув, дергаюсь от прикосновения ладони к оголенной талии. Несмотря ни на что, его касания все еще волнуют меня. В груди гулко барабанит сердце, а где-то в животе порхают бабочки.
Я помню все, что он сказал, но все равно зажмуриваюсь и позволяю ему себя трогать. Если не думать о разговоре, случившемся пять минут назад, то все не так плохо. Он нежно прикасается ко мне, оставляет влажный поцелуй на плече. Кажется, что воздух в комнате электризуется и искрит. Атмосфера меняется, словно сгущаясь.
— Я постараюсь, чтобы тебе было не больно, — тихо говорит, прикусывая мочку уха.
Я должна быть ему благодарной, но вместо этого позволяю себе не думать об этом. К боли я была готова. Для меня куда важнее другое — наше единение, его внимание, ласка, но так уж выходит, что все это мне недоступно. Он со мной только этой ночью. Сейчас. Сколько он сказал? Полчаса? Первая брачная ночь за тридцать минут. Потом смогу похвастаться подружкам, если они вдруг захотят знать, как это было.
Изображение панорамного окна, по которому начинают барабанить капли дождя, расплывается перед глазами, когда Рустам проникает под ткань белья. С трудом сдерживаюсь, чтобы не свести ноги вместе, ведь там меня никто и никогда не касался. От стыда горят щеки и уши, а дыхание перехватывает. Ноги подкашиваются, когда Рустам прижимает меня к себе крепче и трогает меня между ног, распаляет, раскрепощает. Изо рта срывается хриплый стон.