Несколько раз оглянувшись назад, увидела, как он напряженно вжался в сиденье, явно недовольный происходящим. В отличие от меня, мистер Латимер скорость не жаловал. Ему более по душе был размеренный бег экипажа, да по тесным улочкам города.
— Боги великие! — крикнул папа не выдержав. — И это моя дочь!
Вместо ответа рассмеялась и свернула на мост, за которым открывался зев арки ведущей в город. Придержав лошадок, вполне довольная подарком, отпустила магию, разочарованная тем, что снова возвращаемся в столицу.
— Вот и славно! — похвалил отец. — Умеешь же нормально править коляской, если захочешь!
Мы миновали арку и гвардейцев, со скучающим видом несших караул. Через тесные улочки торгового квартала выехали в зеленый парк — границу между двумя своеобразными мирами, за которой начинался квартал высших мира сего.
Первые дома показались сразу за зелеными насаждениями. Первые были скромнее, но, как говорится, чем дальше в лес, тем толще волки. В нашем случае, благородные господа.
А вот и нужный дом.
Особняк был добротный. Крепкий и явно стоит немалых денег. Невольно призадумалась, почему хозяева, находясь в столь затруднительном материальном положении, не продали его в уплату долгов, но потом сделала, как мне кажется, правильный вывод, что лорд Эдвард оставил дом сыну.
Отец выбрался из коляски и подал мне руку. Легко спрыгнув на тротуар, поправила шляпку, добавив к движениям рук немного магии, дабы привести в порядок растрепавшиеся волосы.
— Удобная вещь, эта магия, — проговорил мистер Латимер, предлагая мне руку.
— И не говори, отец, — ответила и посмотрела на входную дверь.
Получается, у Бэрилла все не так плохо, если он продолжает держать прислугу? Или это последние попытки к прежней жизни? Конечно, невозможно тому, кто не привык что-то делать собственными руками, резко изменить стиль существования. Сомневаюсь, чтобы лорд Эдвард и его отец умели готовить, убирать и прочее.