Если придется, я даже обману, скажу всем, что купила для себя. Мало ли какие причуды бывают у богатых леди, не так ли?
Не доезжая до замка, мы сделали остановку. Помня о своем обещании прогуляться с Габи и Джесси, велела кучеру ждать, пока мы, я, отец и девочка, пройдемся вдоль склона, наблюдая солнце, уже спешившее на закат.
Удивительно, как быстро пролетел день. К осени светлое время суток, как всегда, становится короче, хотя было еще тепло и небо казалось по-летнему ласковым.
Джесси бежала впереди, тревожа кузнечиков и бабочек, разлетавшихся в стороны ярким калейдоскопом.
Габи немного отвлеклась. Следуя за собакой, она заметно оживилась и даже принялась смеяться над неудачными попытками охотящейся таксы.
— Ну и что взволновало мою прекрасную дочь? — держа меня под руку, спросил отец, когда мы отдалились от дороги и дожидавшегося нас экипажа.
"Сминая траву, мы шли к обрыву, за которым плескалось море. Остановившись в паре шагов от бездны, прижалась виском к плечу отца и на миг закрыла глаза.
— Габриэль, не вздумай подходить к обрыву. Давайте с собакой бегите в сторону, — крикнул девочке отец, еще не зная, кем она является на самом деле.
Мне очень хотелось рассказать моему мистеру Латимеру о своем открытии, но не посмела. Это не моя тайна.
— Ничего важного, папа, — пробормотала, вдыхая аромат дорогого табака на его одежде.
— Неужели есть то, чем ты не можешь со мной поделиться? — спросил он.
— О, папа! — я прижалась к нему еще сильнее. Как же он понимает меня! Как чувствует! И так было всегда. Оттого неприятно, что приходится скрывать от него то, что открылось мне.
— Я все понимаю, Эйвери. Есть что-то, что мне знать не следует.
Вместо ответа вздохнула.
— Да. И прости, что не могу рассказать, — прошептала еле слышно.
Отец с минуту молчал. И этим молчанием я насладилась с лихвой, ощутив, как его широкая ладонь касается моей макушки. Успокаивая, как в детстве. Многое изменилось в нашей жизни, но неизменной осталась наша любовь.
— Тогда не стану тебя мучить. Расскажешь, если будет возможность и желание.