Добавив легкую накидку — сегодня на улице было ветрено — поспешила вниз.
Отец с утра уехал по делам, так что никто не провожал меня с наставлениями. Коляска ждала у входа. Кучер подал руку и помог забраться в экипаж, а сам занял место на козлах. Лошадки бодро понесли нас в город, где мы на несколько минут затерялись в сплошном потоке экипажей и верховых, так как направились через центр."
"Сама не знаю, что толкнуло меня поехать к дому Бэриллов. Всю дорогу пыталась убедить себя, что это каприз, блажь, и, тем не менее, даже не подумала приказать кучеру свернуть назад.
Дом казался пустым. Лишь в окне гостиной, уже знакомой мне по недавнему визиту, горел свет. А в какой-то миг, приглядевшись, успела увидеть мелькнувший темный силуэт, кажется, мужской. Если бы не плотный тюль на окне, можно было бы разглядеть лучше, но, как назло, закатное солнце играло бликами на стекле и видимость сводилась почти до ничтожного.
- Мисс, стоим здесь, или будет приказ ехать дальше? — спросил кучер.
- Здесь, — ответила я.
Но где же мой маленький посыльный? Неужели взял деньги и сбежал?
Я обвела взглядом особняк и только теперь заметила за экипажем торчавший на тротуаре носок башмака.
Ага! Все же, здесь! Следит, как и договаривались.
- Адам! — позвала кучера. Он обернулся. — Вы не могли бы перейти дорогу и позвать мне мальчика, который стоит за вон тем экипажем, — вскинув руку, указала направление.
- Конечно, мисс, — Адам ловко спрыгнул с козел. Пропустил проехавшую мимо груженую телегу, всадника с лихо закрученными усами, и перебежал через дорогу. Спустя минуту он вернулся уже в сопровождении Билли, мальчишки-посыльного, иногда выполнявшего для меня мелкие поручения.
- О, мисс! — глаза Билли сверкнули, едва он увидел меня. — Это вы! А я-то подумал, кому это понадобился, или помешал.
- Забирайся ко мне и рассказывай! — потребовала я.
Дважды просить мальчика было не нужно. В один прыжок он залез в коляску, сел рядом и торопливо заговорил. Я выслушала и со вздохом поняла, что увы, оказалась права. Нет, меня это не удивило. Только почему-то в груди всколыхнулась обида за господина генерала.
- Значит, только один экипаж, вот тот, что стоит у дверей, за все время? — уточнила, хотя понимала, что это правда.
В груди что-то сжалось. Тоска или жалость к увечному герою войны?
- Да.