"
"«Теперь я останусь совсем один в огромном доме!» — попенял мне мистер Латимер, и я невольно улыбнулась, просто представив себе, как он сидит дома, в своем кабинете, сосредоточенно попыхивая трубкой и пишет эти строки. Представила настолько ярко, что в какой-то момент даже ощутила запах его любимой трубки и аромат вишни, щекочущий ноздри.
«Очень надеюсь, что ты выдержишь приезд принца. Хотя, о чем это я? Не сомневаюсь, что моя Эйвери не спасует даже перед королем!».
— О, принц уже отбыл, папа, — проговорила вслух.
Новости были хорошие. Отец пообещал, что отправит лекаря сразу, как только договорится с ним, а значит, если господин врач поспешит, то уже через пару дней прибудет в Пустоши при благоприятной дороге и хорошей погоде. Главное, чтобы дожди не размыли тракт.
«Мне было очень нелегко оставить тебя там, — продолжила я читать слова, написанные рукой дорогого мне человека. — Но я понимаю, что не могу постоянно держаться за тебя, как и ты за меня. Ты уже вполне взрослая девочка и отлично знаешь, что тебе нужно делать.
Вздохнув, улыбнулась. В этом был весь отец. Мой любимый и горячо обожаемый папа.
Несколько секунд сидела, чувствуя, как глаза защипали подступившие слезы. Моргнув, прогнала грусть и дочитала письмо. В самом конце отец передавал всем приветы и пожелания здравствовать.
Но хватит печалиться. У отца все благополучно, у меня тоже. Разгадка тайны Северных Пустошей близка. Я просто чувствую это. И да, в грот надо обязательно наведаться и сделать все так, чтобы Эдвард не переживал. А сейчас пора заняться делами.
Отыскав колокольчик, вызвала слугу.
На зов явился один из лакеев, и я передала ему, чтобы спустился вниз и сообщил миссис Лейси о моей готовности принять тех, кто пришел наниматься в замок.
Сложив письмо, отправила его в верхний ящик к своим расчетам и записям, а сама стала ждать. Стоило отдать должное работе прислуги в Пустошах. Теперь они делали все быстрее и более слажено. Так что спустя несколько минут в двери уже вежливо стучали. Я ответила короткое: «Войдите!» — и первой порог переступила экономка.
— Миледи, — она присела в книксене.