Поставив себе в план беседу с лордом Бэриллом-старшим, я отпустила служанку и, бросив быстрый, оценивающий взгляд в зеркало, нашла себя достаточно привлекательной для Эдварда. А мне хотелось быть интересной ему, и желанной.
К некоторому моему удивлению, спустившись в обеденный зал, застала там только мужчин и Габи. Как оказалось, старшая леди Бэрилл решила ужинать у себя, сославшись на легкую мигрень. Но не скажу, что очень расстроилась из-за ее отсутствия. И действительно, ужин прошел на удивление спокойно и вполне походил на те ужины, которые были у нас с отцом.
Легкость манер и общения сэра Томаса вдохновили меня задать вопрос, связанный с гротом, и мужчина с живостью, присущей его характеру, принялся рассказывать о том, в чем, действительно, имел знания и опыт.
— О, море зависит от небесных светил, что над нашими головами, — с улыбкой начал он. — Я могу составить вам карту, Эйвери. Но позвольте полюбопытствовать, с чем связан такой интерес?
Наверное, не будь рядом прислуги, я бы открылась сэру Томасу, но лакеям не стоило знать о том, что мы ищем в Пустошах.
— Простое любопытство, вызванное видом прилива, когда мы все вместе гуляли на берегу, — тут же отозвалась я. — Зрелище, признаюсь, опасное и волнующее. А так как мне очень нравится гулять у моря, не хотелось бы попасть в ловушку, если вдруг решу пойти в грот, или прогуляться дальше по берегу.
Мне показалось, что ответ вполне удовлетворил старшего лорда, потому что он, кивнув, произнес:
— Вполне разумное решение. Я напишу вам приблизительное время приливов и отливов. Минута в минуту, конечно, не смогу, но постараюсь рассчитать все максимально точно. Хотя, — лорд Томас потер подбородок, — во избежание опасности, которая грозит от моря, а с ним, сами понимаете, шутки плохи, лучше не ходить одной в грот.
— Благодарю, — улыбнулась ласково родственнику. Сама же покосилась на Эдварда, встретив его понимающий взгляд.
Маленькая Габи, кажется, тоже отлично поняла, о чем я недоговариваю. Она вообще была слишком смышленой для своих лет и сейчас, сидя за столом, делала отрешенное лицо, словно поддерживала эту тайну всеми, доступными способами. И это вызывало у меня искреннее умиление.