Принц ловко перекатился набок и уже секунду спустя взвился на ноги и выпустил магию, раскинув в стороны руки, открываясь для удара.
Его магия была черной. Совершенно темной и опасной. Нед прочертил руками в воздухе защитную руну, напитав ее силой своего рода и щит выдержал атаку, превратив надвигающуюся тьму в осыпавшийся пепел и мгновенно, еще до того, как противник собрал силу, ударил оплетающей огненной лентой, но принц с легкостью отбил ее, уничтожив, как Нед за мгновение до этого, темный покров."
"Его высочество был силен.
Мысль об Эйвери придала сил. Он сделал еще один шаг, полный боли, и снова ударил. На этот раз удар достиг цели. Тепловая волна отбросила принца к стене и с силой придавила, удерживая на месте.
— Довольно, — прорычал генерал. На лбу выступили капельки пота. Еще немного и магия вспыхнет, превратив его в огненный факел. Допустить этого Нед не мог. Иначе он просто сожжет и принца, и Фанни.
Альберт опустил взгляд на свиток. Потянулся к нему в попытке поднять, но сила Бэрилла не давала сделать даже шаг.
— Ты не получишь свиток! — прохрипел принц.
— Хватит глупостей, Ал! Мы найдем компромисс! — подошел ближе Нед. — Мы…
Он не договорил. Полный лютой ярости, принц вскинул руку и ухмыльнулся, но так неприятно, что внутри у лорда Бэрилла что-то сжалось. Дурное предчувствие? Ощущение опасности.
Альберт соединил пальцы и только тогда Эдвард понял, что задумал принц.
— Проклятье, Ал, не надо! — взревел хозяин Пустошей, но его высочество лишь рассмеялся и щелкнул пальцами. В тот же миг шар, висевший над противниками и Фанни, до сих пор опутанной магией Эдварда, с яркой вспышкой взорвался и стены, пол, и даже потолок, словно пришли в движение. Жуткий грохот и шум падающих камней заглушили вопль ужаса, сорвавшийся с губ мисс Харрингтон. Но за мгновение, за долю секунды до того, как камни упали вниз, Нед поднял руки и сделал то единственное, что только смог сделать: выставил огненный щит, укрыв себя, принца и девушку от камней, несущих смерть.
— Как она? — прорезал темноту тихий голос, в котором отчетливо звучала усталость.
— Она в порядке, если не считать того, что полностью опустошена, — ответил кто-то. И оба голоса были мне знакомы.
Резко открыв глаза, увидела над собой потолок и кружившуюся люстру, которая не сразу застыла на месте. Ощущения были как после долгой болезни: слабость и, еще раз, слабость.