— Нет, — положив руку на плечо уже мужа, я словно извинилась за то, что взяла слово раньше него. — Мы едем в банк. Я должна выполнить свою часть договора.
— Вот как? — улыбка сэра Томаса стала бледнее.
Плечо Неда под моей рукой дрогнуло, и я поспешила убрать руку. Ему неприятно? Вполне может быть.
— Хорошо. Так и сделаем, — тем не менее, поддержал меня супруг. — После банка отправимся домой, — добавил он. — Распорядитесь, отец, чтобы за нами отправили коляску со слугой и моим креслом.
— Я сделаю это незамедлительно, — кивнул старший лорд и отошел от экипажа.
— Куда, мисс? — обернувшись, спросил кучер.
Я назвала адрес, и он кивнул. Лошади тронулись и в воздух снова взвилось зерно, осыпая нас под пожелания любви и счастья, плодородным дождем.
В банк она пошла одна. Несмотря на то, что кресло прибыло сразу за экипажем, решительно подхватила пышные юбки и вот так, как была, в свадебном белоснежном платье, твердым шагом направилась к входу.
Эдвард в отчаянии оглянулся на свое кресло. Его еще не сгружали, но стоит ли ему следовать за женой? Кажется, нет.
Представив себе, как долго он будет забираться в кресло, и как после его потащит к двери слуга, генерал яростно поморщился, чувствуя себя отвратительно слабым и беспомощным. Ненавистные ему ощущения, которые прежде презирал, до того, как сам не стал таким.
Нет. Видимо, придется ждать леди Бэрилл здесь, в карете, украшенной лентами и цветами. Словно выставочный экспонат на витрине дамского салона.
Черт с ним. Подождет.
— Отправляйтесь домой, — распорядился он. — Отвезите кресло туда. Мы с леди Бэрилл приедем позже.
— Да, милорд. — Быстрый ответ, поклон и коляска проехала мимо свадебной кареты стуча колесами по мостовой.
Запрокинув голову, он всматривался в здание банка. Вряд ли Эйвери ждет его. О, нет. Она уже вошла к директору и делает то, что считает нужным. При этом, делает правильно.
Вот тебе и торговка. Оказалось, фамильная честь и древний род ничто в сравнении с острым и пытливым умом. Они оба, и он, и отец, оказались беспомощными против обмана. Попались на удочку хитрецу и проныре.
Стыдно.
Эдвард никогда не ладил с бумагами.