— Продолжай убеждать себя в этом.
***
На следующий день было немного легче. Софи и Киф пробыли в ледяной чаше минут пятнадцать, прежде чем дрожь взяла верх. И Софи с первой попытки провернула трюк с контролем дыхания.
Помогало то, что контроль дыхания был одним из навыков, в котором она преуспела, пока они посещали Эксиллиум. Но трюк Альвара шевелить пальцами на ногах помогал ей отвлечься.
И когда на следующий день она добралась до бассейна со льдом, проведя там двадцать минут, то очень гордилась собой.
Но навыком дня было видение в темноте… навык, в котором она потерпела неудачу, когда попробовала его в Эксиллиуме.
Киф прервал урок, как только почувствовал всплеск страха.
Софи не стала спорить."
"Она чувствовала, как шевелится монстр… слышала шепот, который взревел бы, если бы она позволила воспоминаниям взять верх.
— Помни, Краки прикроет тебе спину, — сказал Киф, пока она лежала неподвижно, позволяя Элвину проверить, нет ли признаков регрессии.
— Чувак, хватит дурацких названий, — сказала ему Ро.
— Никогда! — сказал Киф, добавив верминиона, которого назвал Нахаленок. — У тебя все получится, Фостер.
Но не получилось.
Они вовремя остановили урок, чтобы блокировать любую боль или повреждения, но также доказали, что монстр жив и здоров.
Несмотря на все успехи, которых ей удалось добиться.
На всю силу, которую Софи обрела за время уроков.
На все ожидания.
На все эликсиры и размытые успокоительные.
На все отвлекающие факторы.
Эхо не стихло. Ни капельки.
— Стихнет, — пообещал Киф.
Элвин сказал то же самое.
Как и Эделайн, когда проверяла Софи, на следующее утро.
Биана сказала ей то же самое, когда пришла со следующим раундом обновлений. Очевидно, остальные ее друзья теперь добавляли кинжалы в свои тренировки. И Волцер планировал работать с некоторыми в рукопашном бою.
Тем временем Софи все еще оставалась на том же месте.
Она знала, что друзья не виноваты. Но… она ненавидела все.
И хотя это было самым контрпродуктивным, она пропустила урок с Кифом в тот день. Она просто… не смогла.
Она сказала, что ей нужно отдохнуть.
Они оба знали, что ей нужно время, чтобы подуться.
И она дулась… долгий день сердитых взглядов, надутых губ и вообще жалости к себе.
Что казалось особенно ребяческим каждый раз, когда ее взгляд останавливался на Фитце.