У них в кабинетах вентиляторы стоят, а в коридоре от жары хоть дохни.
— Только ты резче там давай, Димас, — проговорила Юлька и глянула на Димона через тёмные очки. — Не задерживайся. А то дел ещё много, у тебя тоже.
— Ты чё, мать, наезжаешь? — Димка засмеялся. — Я и так всегда тороплюсь, булками шевелю.
— Так побыстрее надо!
— Успеем, — прервал я их спор. — В тенёк только встанем.
Солнце сегодня палило. Я остановился у аллеи с тополями, чтобы не свариться, пока ждём Димона. Он сразу побежал вместе с бумагами в ближайшее серое двухэтажное здание, решать вопросы с соцработниками насчёт брата и сестры.
Жарко, да. Я уселся поудобнее. Сидение нагрелось. Пахло кожей и духами Юльки, чем-то цитрусовым, но запах не сильный. Она сняла тёмные очки и посмотрела на меня.
— Прокатиться хочешь? — спросил я.
— Всегда боялась ездить, — призналась она. — А ты так уверенно и за джипом сидишь.
— Да ладно, боишься, — я усмехнулся. — У тебя же права есть. Давай научу.
— Ой, да ну, Лёш, — она хмыкнула, поправляя волосы. — Это ж зверь, а не машина. Я в детстве с велика падаю, а тут тачка дорогая такая.
— А я помню, как ты падала, — я улыбнулся, откинулся на сиденье и положил ей руку на колено. — Разбила коленки, а хоть бы слезинку выдавила. Помню, да… Смотри, мороженое, видишь? — я показал через дорогу, на кафе, у которого витрины сильно блестели на солнце. — Пошли.
— Дорого же!
— Дорого не дорого, погнали.
Юлька замялась, но кивнула и вышла.
Через пять минут мы сидели за столом внутри кафешки, где было прохладно и пахло кофе. Над кассой было большое меню — газированные напитки, несколько видов мороженого, какие-то булочки, прочая выпечка и кофе, причём сваренный, не «Пеле». Стол — деревянный, гладкий, холодный, стулья пластиковые, уличные, но новые, ещё не сломанные.
— Что будете? — равнодушно спросил подошедший к нам официант, худощавый парень с зализанными волосами, листая блокнот.
Юлька задумалась, теребя край блузки, и посмотрела на меня. Ну, конечно, кроме стаканчиков за четыре рубля она ничего и не пробовала, вот и немного растерялась.
— Клубничное, — выдавила девушка, чего-то смутившись.
— Да бери ещё, — сказал я, — зачем тебе всего один шарик?
— Растолстею, — Юлька хитро огляделась, — и ты меня любить не будешь.
— Разберёмся. Бери это и это, а мне кофе и тот бутерброд.