Два варианта: бежать или изучить что-нибудь ещё. И не просто изучить — наше дело ещё не закончено. Мы ещё можем нанести удар по заказчикам этого дерьма.
Мы перехватили оружие и залегли по кустам за пристройкой, я у самого здания, рядом со мной расположился Коршун, Левитан чуть дальше. Мы в темноте, фонарь на столбе освещал только территорию в центре. Пахло полынью. «Борзы» оставили в стороне, вместо них взяли китайские калаши. Надеюсь, в нужный момент осечку не дадут, но огневая мощь нам понадобится.
Снова гудок снаружи.
— Бухают, что ли? — спросил кто-то, вылезая из грузовика.
— Опять? Гила! — заорал другой голос. — Открывай! Чё ты там засел? За грузом приехали! Чё, не ждал? А мы приехали!"
"— Я же говорил, его с девками нельзя оставлять, — кавказский акцент узнался сразу. — Пока всех не опробует — не успокоится.
— И Чен ему потом яйца отрежет. Он как раз проверять едет, что товар не попортили.
— Кашу маслом не испортишь.
Заржали громко.
Ещё можем уйти. Но тогда операция будет провалена. Мне нужно узнать больше самому. Так что рискнём. И если нападём в нужный момент…
Ворота заскрипели, кто-то их уже открывал сам. С той стороны стоял белый японский грузовик-двухкабинник с маленьким прицепом и аппарелью.
Тот, что в серой ветровке — Измайлов, старший опер из линейного отдела железнодорожной милиции, но его звание я я не помнил. Я видел его как-то раз в компании Веселовского, и Иванов намекал, что это сообщник убитого Зиновьева.
Второй, водитель в китайской жилетке — оттуда же, но его фамилию я не знал. Друзья Зиновьева, значит, вот вы каким ещё бизнесом занимались.
— Васька, ты пока приведи какую-нибудь помоложе, — водитель в китайской жилетке загоготал.
— Куда тебе молодую? Перебьёшься.
Третий — с наголо обритой головой и бородатый, в ярко-красном спортивном костюме. Я его хорошо помнил, он сидел как-то передо мной в первую мою жизнь в прокуратуре на допросе, предлагал мне взятку и угрожал найти мою семью.