Виден огромный рисунок китайского дракона на красной стене.
Камера снова сбилась, пошли полосы, вдруг крупным показался Зиновьев, который поправил галстук, и его взгляд посмотрел прямо в камеру. Знает, что там. Сам и снимает.
Затем камеру снова куда-то понесли, а после поставили на столик, изображение дрожать перестало. Всё заслонила бутылка коньяка, камера сфокусировалась на ней. Видно чьи-то отпечатки на стекле и надорванную этикетку.
— Убери! — Ярик махнул рукой, будто это могло помочь.
Бутылку вскоре убрали.
Дверь балкона открылась, вышел Димка, рассказывая взахлёб о работе, а Костя внимательно слушал.
— Ща, чайник забыл поставить, — оправдываясь сказал Димка и вернулся к своей истории: — И смотрю, он огляделся по сторонам и эту швабру за цехом спрятал. Потом домой упёр. Хух! — он вытер лоб.
— И чё? — медленно спросил Левитан.
— Так чё… пф-ф! Это был начальник депо, во-первых, а во-вторых — это швабра для мойки окон тепловоза с земли, у неё длина — метров пять. Нахрена он её украл — я ваще не догоняю! Пх-х! Чё он ей мыть собрался? У нас все воруют, а начальник больше всех! Даже щётки от тяговых электродвигателей ворует, а у него на даче всё освещение — от ворованных прожекторных ламп с тепловозов.
Ушли на кухню, а изображение наконец перефокусировалось.
Камера хорошая, всё видно хорошо. Что-то зашумело, и тут изображение немного приблизилось. Похоже, Зиновьев повернул что-то в камере для увеличения. Зум не цифровой, поэтому картинка в чёткости почти не упала.
— Непруха, — заключил Ярик. — Карта не идёт. Играет в очко… на своё, судя по виду, — он хмыкнул.
— Это интересно, — тихо сказал я.
— И чё такого? Играет и играет, все играют.
— Он проигрывает, но играет дальше, — я смотрел за тем, что происходит. — Смотри… часы снял. Азартный игрок.
— В натуре, — Ярик согласился.
Крупье часы не принял, но вскоре за стол сел ещё один человек — пожилой китаец в дорогом костюме. Его видно только наполовину, но заметно, что запонки и зажим для галстука явно из золота.