Пальцами она крепко впилась в мою спину, — Боже… я вся горю…
Я крепко поцеловал её, сминая губы, она страстно отвечала. Няши языки тёрлись друг о друга, смешивая слюнки. Мы стали едины настолько, насколько это вообще было возможно.
— Не забудь и про Нас, любимый… — жарко дохнула мне на ухо Эгина. Они с Сахаринкой ласкали наши тела с Никой в самых уязвимых точках, усиливая и без того острое удовольствие у нас обоих. Антенны мирмеций шевелились, впитывая в себя все вибрации, что производили наши с Никой тела.
Стоит ли говорить, что кончил я очень быстро, заполнив матку Ники до отказа? Семени оказалось так много, что большая его часть начала вытекать наружу.
Волшебница тоже кончила, издав громкий стон. Волна спазмов пробежала по её тазу и бёдрам. А через некоторое время ещё одна… и ещё… и ещё… Я продолжал двигаться, как заведённый, ведь мой член и не думал терять твёрдость…
…Мы провели вместе много часов, я полностью потерял счёт времени. Мы лежали на королевской кровати, полностью обессилевшие.
Только Сахаринка могла двигаться — она как раз сейчас посасывала кончик моей антенны, томно прикрыв глаза. В отличие от Никии Эгины я с ней сексом не занимался. Сахаринка попросила ограничиться ласками без проникновения. Она всё ещё придерживалась старого запрета на секс. Слишком трудно ей было отказаться от установок, вбитых в голову.
Что ж, я не собирался её торопить. Когда созреет, тогда созреет.
— К слову, Ваше Величество… — как бы невзначай произнесла кошкодевочка, когда мы немного пришли в себя, — Мы все немного увлеклись и совсем забыли про наше состязание. Вы что-нибудь придумали, чтобы удивить Славу?
На лице Её Милфшества проступила растерянность. Похоже, она совершенно забыла про состязание и не пыталась ничего придумать. Равно, как и я.
Ника смотрела на королеву с видом победительницы.
Ника подняла с одеяла обручи и протянула Королеве. Дескать, начинайте удивлять, Ваше Величество.
— Мы… у Нас нет идей… — растерянно произнесла Эгина, вертя обручи в руках, — Нам… Нам нужно немного времени. Чтобы подумать.
— Ладно, я не против, — кивнул, забирая обручи у Эгины, — Как созреешь, дай знать.