У меня сложилось ощущение, что кошкодевочка не верила, что перед нами дочь Перчинки. Тем не менее вслух свои подозрения она так и не озвучила. По крайней мере пока.
Постепенно все присутствующие начали расходиться. Инженеры утащили с собой части развалившейся машины времени для дальнейшего изучения. Вряд ли они смогут ее восстановить, но науку Мирмеграда эти обломки вполне способны значительно продвинуть. Мирмеции-генералы утопали готовить город к обороне, благо враг уже был на подходе.
Перчинку увели фрейлины.
Ника утопала вместе с инженерами. Мне не удалось даже переброситься с ней словечком. А ведь так давно не виделись… Обидно. Впрочем, кошкодевочка не могла знать, сколько я времени провел в прошлом, так что я не мог ее винить.
Зато никто не смог оторвать меня от Эгины. Генералы хотели увести королеву с собой на совещание, однако я придержал Ее Величество за руку.
Наши глаза снова встретились. Передо мной безусловно была она — моя малышка, за которой я долго ухаживал в землянке, оберегал ее и всячески защищал. Моя девочка, которая с нуля смогла дать жизнь прекрасному народу Мирмеграда. Впитала всю мою науку и научилась выживать самостоятельно. И успешно вырастила первых дочек.
Да, пусть она немного разленилась со временем, попала под влияние Перчинки… ну ничего! Теперь я рядом, а значит, все будет хорошо…
— Иди ко мне, малышка… — я потянул ее к себе.
Эгина не сопротивлялась. Напротив, она сама очень хотела этого. Наши губы встретились, я ощутил манящий аромат духов королевы, очень сладкий, терпкий и кружащий голову. Я провел языком по зубам королевы, она разомкнула их, и наши языки встретились. Наши антенны в это время нежно касались друг дружку, перебирая сегмент за сегментом. И это тоже было очень приятно, ведь усики у мирмеций — одна из самых чувствительных частей тела.
Поцелуй вышел очень долгий и влажный. Мы наслаждались друг другом и никак не могли насытиться. Мирмеции вокруг смущались, но не осмеливались осуждать королеву. Она, владычица Мирмеграда, может делать все, что пожелает. Тем более со своим фаворитом.
Я крепко прижимал к себе Эгину, ощущая весь неповторимый рельеф ее прекрасного тела. Мягкая, но в тоже время упругая плоть моей женщины кружила воображение.