— Гарри, я думаю, что мы туда больше не вернемся.
— Почему?!
— Когда мы трансгрессировали, Яксли вцепился мне в рукав, и я не смогла от него оторваться, он слишком силен. Он так и держался за меня, когда мы появились на площади Гриммо. А потом… В общем, я думаю, он увидел дверь, понял, что там мы и живем, и немного ослабил хватку. Мне удалось стряхнуть его и перебросить нас сюда.
— Так где же он? Постой… ты хочешь сказать, он на площади Гриммо? Но не мог же он попасть внутрь дома.
В глазах Гермионы заблестели невыплаканные слезы, она закивала:
— Думаю, мог, Гарри.
Притворяться смысла не имело — в том, что Гермиона права, Гарри не сомневался. И это было серьезным ударом. Если Яксли удалось проникнуть внутрь дома, вернуться на площадь Гриммо они не смогут. Уже сейчас он мог призвать в дом других Пожирателей смерти, и они трансгрессировали туда.
— Прости меня, Гарри, прости!
— Не говори глупостей, ты ни в чем не виновата! Если кто и виноват, так это я.
Гарри сунул руку в карман и вытащил глаз Грюма. Гермиона в ужасе отшатнулась.
— Амбридж вставила его в дверь своего кабинета, чтобы шпионить за работающими снаружи людьми. Я не смог оставить его там… вот так они и узнали, что кто-то пробрался в Министерство.
Ответить ему Гермиона не успела — Рон открыл глаза и застонал. Лицо его все еще оставалось серым и поблескивало от пота.
— Как ты? — шепнула Гермиона.
— Паршиво, — прохрипел Рон и сморщился, ощупывая покалеченную руку.
— В лесу, рядом с которым проходил кубок мира по квиддичу, — ответила Гермиона. — Мне нужно было какое-то закрытое, потайное место, и это…
— Первое, что пришло тебе в голову, — закончил за нее Гарри, оглянувшись на пустую, судя по всему, лесную прогалину. Он невольно вспомнил, что случилось, когда они в последний раз трансгрессировали на первое пришедшее Гермионе в голову место: Пожиратели смерти отыскали их там через несколько минут.