— А Дамблдор думал, что он хочет вернуться в школу только для того, чтобы попытаться найти что-то, возможно, еще одну вещь, которая принадлежала одному из основателей, и сделать из нее новый крестраж, так?
— Так, — сказал Гарри.
— Однако работы он не получил, правильно? — продолжала Гермиона. — Значит, возможности отыскать эту вещь и спрятать ее в школе у него не было.
— Ну хорошо, ладно, — сказал, признавая свое поражение, Гарри. — Забудем о Хогвартсе.
Так ничего больше и не придумав, они отправились в Лондон и под прикрытием мантии-невидимки попытались отыскать сиротский приют, в котором воспитывался Волан-де-Морт.
— Может, попробуем в фундаменте покопаться? — неуверенно предложила Гермиона.
— Здесь он крестраж прятать не стал бы, — ответил Гарри.
Он с самого начала понимал, что сиротский приют был местом, которого Волан-де-Морт решительно избегал. Он никогда не стал бы укрывать там часть своей души. Дамблдор убедил Гарри в том, что Волан-де-Морт ищет в качестве укрытия места, овеянные величием и тайнами, а этот унылый, серый уголок Лондона был так далек от Хогвартса, Министерства или «Гринготтса», банка волшебников с его золотыми дверьми и мраморными полами, как только можно вообразить.
Не имея новых идей, они продолжали скитаться по сельским краям, безопасности ради каждый вечер разбивая палатку на новом месте.
Время от времени у Гарри начинал покалывать шрам. Чаще всего это случалось, когда наступал его черед носить крестраж. И скрыть боль ему удавалось далеко не всегда.
— Что? Что ты видел? — спрашивал Рон, замечая, как морщится Гарри.
— Лицо, — каждый раз негромко отвечал Гарри. — Все то же лицо. Вора, который обокрал Грегоровича.
И Рон отворачивался, даже не пытаясь скрыть разочарование.