— Хорошее дело, надеюсь? Приятное? Легкое? Такое, что его можно поручить еще не кончившим школу волшебства детишкам и они с ним справятся, не надрываясь?
Рон мрачновато хмыкнул. Гермионе было явно не по себе.
— Я… Нет, оно не легкое, — сказал Гарри. — Но я должен…
— «Должен»? Почему «должен»? Его ведь нет в живых, так? — резко произнес Аберфорт. — Бросай это, парень, пока и с тобой не случилось того же! Спасайся!
— Не могу.
— Почему?
— Я… — Гарри растерялся. Объяснить он не мог, поэтому перешел в наступление.
— Я им был, — ответил Аберфорт. — Ордена Феникса больше нет. Сам-Знаешь-Кто победил, борьба окончена, а кто говорит иначе, тот сам себя обманывает. Тебе здесь покоя не будет, Поттер, ему слишком хочется до тебя добраться. Поэтому уезжай за границу, спрячься, спасайся! И этих двоих лучше возьми с собой. — Он указал большим пальцем на Рона и Гермиону. — Они не будут здесь в безопасности до самой смерти, ведь теперь все знают, что они работали с тобой…
— Я не могу, — сказал Гарри.
— Поручи его кому-нибудь другому!
— Не могу. Это могу сделать только я, Дамблдор объяснил…
— Вот как? Он действительно объяснил тебе все, он был честен с тобой?
Гарри всем сердцем хотел ответить да, но почему-то это простое слово не желало сходить с его губ. Аберфорт, похоже, угадал его мысли.
— Я хорошо знал своего брата, Поттер. Он научился скрывать и утаивать еще на руках нашей матери.
Глаза старика скользнули к картине над каминной полкой. Гарри заметил теперь, что это единственный портрет в комнате. Ни фотографии Альбуса, ни еще чьей-нибудь здесь не было.
— Мистер Дамблдор, — робко спросила Гермиона, — это ваша сестра? Ариана?
— Да, — отрезал Аберфорт. — Вы, видно, начитались Риты Скитер, мисс?
Даже в красноватых отблесках огня видно было, как залилась краской Гермиона.
— Мы слышали о ней от Элфиаса Дожа, — сказал Гарри, пытаясь выгородить подругу.
— Старый дурак! — буркнул Аберфорт, прихлебывая медовуху. — Всерьез верил, что мой братец весь так и лучился светом! Что ж, он не один такой, вот и вы трое в это верили, судя по всему."
"Гарри молчал. Ему не хотелось выказывать сомнения и неуверенность, терзавшие его в последние месяцы по поводу Дамблдора. Свой выбор он сделал, когда копал могилу для Добби.