Они с Роном последовали за Гермионой вниз по череде каменных ступеней, но вместо того, чтобы очутиться в мрачной галерее вроде той, что вела в подземелье Снейпа, они обнаружили широкий каменный коридор, ярко освещённый факелами и украшенный весёленькими картинами, в основном изображавшими еду.
— Постой-ка… — медленно сказал Гарри, тормозя посреди коридора. — Погоди минутку, Гермиона…
— Что? — она обернулась к ним, и на лице её было написано, что она уже знает, что будет дальше.
— Я знаю, что всё это значит.
Он подтолкнул Рона и указал ему на картину прямо за спиной Гермионы. На ней была изображена гигантская серебряная чаша с фруктами.
— Гермиона! — взвился Рон, поняв, в чём дело. — Ты опять пытаешься нас засунуть в этот зад?!
— Нет, нет, что ты! — запротестовала она торопливо. — Это не зад, Рон…"
"— Сменила название, да? — нахмурился Рон. — И как мы теперь называемся, Армия освобождения домовых? Я не попрусь на эту кухню, чтобы мешать им, и не собираюсь…
— Я тебя и не прошу! — нетерпеливо возразила Гермиона.
Она вновь схватила его за руку, подтащила к картине с гигантской чашей, и, вытянув указательный палец, пощекотала увесистую зелёную грушу. Та захихикала и неожиданно превратилась в большую зелёную дверную ручку. Гермиона ухватилась за неё и, потянув, открыла дверь; потом она подтолкнула Гарри внутрь.
Глазам его на короткое мгновение предстала гигантская комната с высокими потолками, широкая, как Большой зал над ними; горы блестящих медных кастрюль и сковородок громоздились у каменных стен, а с противоположной стороны топилась громадная кирпичная печь; внезапно что-то маленькое метнулось к нему из середины комнаты, пронзительно вереща:
— Гарри Поттер, сэр! Гарри Поттер!
В следующую секунду удар вышиб из него дух, потому что пищащий домовой врезался ему прямо в диафрагму и сжал его так крепко, что рёбра затрещали.
— Д-д-добби? — выдохнул Гарри.
— Это Добби, сэр, это он! — пищал голос откуда-то из района его живота. — Добби всё надеялся и надеялся увидеть Гарри Поттера, сэр, и Гарри Поттер пришел повидать его, сэр!
Добби наконец отпустил его и отступил на пару шагов, сияя от радости, и на его громадных, зелёных, похожих на теннисные мячики глазах блестели счастливые слёзы.