— Где ты был? — спросил начальственный, неодобрительный голос. — Испытание вот-вот начнется!
Гарри огляделся. За судейским столом сидел Перси Уизли — мистер Крауч снова не явился.
— Ну, ну, Перси! — Сказал Людо Бэгмэн, который выглядел ужасно довольным при виде Гарри. — Дай ему отдышаться!
Дамблдор улыбался Гарри, но Каркаров и мадам Максим похоже не прыгали от радости, завидев его… Судя по выражению их лиц, они уже уверились, что он не решился участвовать.
Гарри согнулся, упершись руками в колени, хватая воздух; в боку кололо, будто ему всадили нож между рёбер, но избавиться от этого ощущения он не успел; Людо Бэгмэн уже расставлял Чемпионов вдоль берега на расстоянии десяти футов друг от друга.
— Всё в порядке, Гарри? — прошептал Бэгмэн, отводя Гарри на несколько футов дальше от Крама. — Знаешь, что нужно делать?
— Да, — пропыхтел Гарри, растирая ребра.
Бэгмэн мимолётно сжал плечо Гарри и возвратился к столу судей; он прикоснулся волшебной палочкой к горлу, как он делал это на Кубке мира, произнёс — Сонорус! — и его голос громом раскатился над тёмной водой.
— Итак, все наши Чемпионы готовы ко Второму заданию, которое начнется по моему свистку. Им даётся ровно один час на то, чтобы вернуть то, что было у них отнято. Внимание, на счёт три. Один… Два… Три!
Свисток пронзительным эхом отозвался в холодном, застывшем воздухе; трибуны взорвались приветствиями и аплодисментами; не обращая внимания на остальных, Гарри стянул ботинки и носки, вытащил пригоршню Жаброслей из кармана, запихал их в рот и вошёл в озеро.
Оно было таким холодным, что он почувствовал, как кожу на ногах обожгло, будто в озере был огонь, а не ледяная вода. Намокшая одежда тянула его вниз, пока он заходил всё глубже; теперь вода была ему по колено, и занемевшие ноги скользили по илу и плоским, скользким камням. Он жевал Жабросли так старательно и быстро, как только мог; ощущение было неприятно слизистым и резиновым, вроде щупалец осьминога.
Он слышал смех в толпе и знал, что он выглядит глупо, просто заходя в озеро и не демонстрируя никакой магии. Грудь, оставшаяся над водой, покрылась гусиной кожей; наполовину войдя в ледяную воду, под пронизывающим ветром, трепавшим его волосы, Гарри начал сильно дрожать.