— Вы не понимаете… Рита Скитер — объявила Гермиона с плохо скрываемым триумфом, — незарегистрированный анимаг. Она может превращаться… — Гермиона вытащила из сумки плотно закрытую стеклянную банку, — в жука!
— Ты шутишь! — воскликнул Рон. — Ты не… это не она…
— Она, она, — улыбаясь, кивнула Гермиона, гордо продемонстрировав им банку."
"Внутри лежали палочки и листочки, среди которых сидел большой жук.
— Никогда в жизни… Ты шутишь… — прошептал Рон, приблизив банку к глазам.
— Не шучу, — продолжала сияющая Гермиона.
Гарри присмотрелся, и понял, что она права. Он тоже кое-что вспомнил.
— Когда мы слышали ночью, как Хагрид рассказывал мадам Максим о своей маме, на статуе сидел жук!
— Именно! — подтвердила Гермиона. — А Виктор вытащил жука у меня из волос, когда мы разговаривали с ним у озера. И, если я не ошибаюсь, Рита сидела на подоконнике в кабинете предсказаний в тот день, когда у тебя заболел шрам.
— А когда мы увидели Малфоя под деревом… — медленно начал Рон.
— Он разговаривал с ней, держа ее в руке, — сказала Гермиона. — Он, конечно же, знал. Именно так она получала все эти замечательные маленькие интервью у слизеринцев. Им было все равно, что она нарушает закон, если они могли передавать ей всякие гадости про нас и про Хагрида.
Гермиона взяла банку из рук Рона и улыбнулась жуку, который сердито жужжал, тычась головой в стекло.
— Я сказала ей, что выпущу ее, когда мы вернемся обратно в Лондон, — продолжила Гермиона. — Понимаете, я наложила на банку заклятие Неразбиваемости, поэтому она не может превратиться в человека. И я велела ей в течение года держать свое перо при себе. Посмотрим, сможет ли она отучиться от вредной привычки писать обо всех грязную ложь.
Спокойно улыбаясь, Гермиона спрятала банку с жуком обратно в сумку.
Дверь купе скользнула в сторону.
— Очень умно, Грэйнджер, — заявил Драко Малфой. За ним стояли Крэбб и Гойл. Все трое выглядели еще более самодовольными, высокомерными и угрожающими, чем когда-либо.
— Итак, — протянул Малфой, сделав полшага в купе. Он оглядел сидящих, и лицо его искривила презрительная ухмылка. — Ты поймала какую-то жалкую корреспонденточку, а Поттер — снова любимчик Дамблдора. Большое дело.
Ухмылка на его лице стала шире. Крэбб и Гойл оскалились.