— Уважаемый, не угостите ли леди коньяком? — услышал он довольно приятный воркующий голосок и, обернувшись, увидел элегантную даму, легко вспорхнувшую рядом с ним на высокий вертящийся барный табурет.
— Извольте! — привстал, приветствуя ее, Медведь. — Выбирайте коньяк на ваш вкус.
Дама была дорого одета, обильно накрашена и глядела на него ироничным, вызывающе-надменным взглядом. «Похоже, она здесь завсегдатай», — подумал Медведь.
— Мне кажется, я вас здесь вижу впервые, — кокетливо спросила женщина. — Это так? Я наблюдала вас за столом.
Медведь заглянул в ее черные бездонные глаза. Было в них что-то чарующее и манящее. Он невольно вспомнил последний разговор с Калистратовым, вспомнил про Нинель… «Да нет, меня же тут никто не знает, — успокоил он сам себя. — Даже если она и сексотка, то явно не конкретно по мою душу».
И Медведь принял предложенную игру.
— Был. Но, видно, уж не судьба отыграться, поэтому будем считать, что я просто зашел на огонек, — любезно улыбнулся Медведь.
Потом он вызвался проводить ее домой. Толяна он отпустил, и они поехали на такси. Жанна жила в Марьиной Роще. Она пригласила его зайти. У нее еще немного выпили коньяку для продолжения знакомства, и потом, уже не скрывая возникшего друг к другу влечения, прошли в спальню.
Женщина без лишнего жеманства сбросила на пол вечернее платье, высвобождаясь из него, как проснувшаяся бабочка от опостылевшего кокона, и осталась в шелковом полупрозрачном белье.
— Я хочу стоя и сразу, — прошептала она и, изгибаясь, обвила его шею руками.
Медведь прижал ее к стене, приподнял одну ногу и, слегка присев, вошел в нее, так что Жанна затрепетала, вздрогнув всем телом, а потом, застонав, крепко пальцами впилась ему в спину.
Медведь напористо двигал внутри нее, все больше и больше возбуждаясь, и когда почувствовал, что Жанна достигла предела возбуждения, стал увеличивать темп, доведя ее и себя до полного исступления. Жанна громко всхлипывала от захлестнувшего ее наслаждения, выкрикивала бессвязные слова.