Нет, нет, — словно испугался Медведь того, что будет неправильно понят, — жизнью я доволен и, если бы пришлось выбирать снова, другой бы не захотел. Мне только неприятно, что некоторые вещи я понял тогда, когда ничего изменить нельзя. Я понял это сегодня, когда смотрел на вас — тебя и твою Светлану, идущих ко мне через зал…
Медведь, погруженный в собственные мысли, медленно выпил коньяк и замолчал, словно забыв о Варяге. Так что тому пришлось выпить, не чокнувшись с Медведем.
— Быть законным вором почетно, не всякий этого звания достоин. Вор должен все свои силы отдавать на благо своей семьи — сообщества. Но только тебе, Варяг, как я сегодня понял, удалось совместить невозможное: привязанность к женщине и служение нашему общему делу.
Он вздохнул, сухими пальцами отбарабанил на столешнице какую-то мелодию.
— А твоя девочка мне понравилась. Уж поверь мне, людей я знаю, а женщин тем более.
Варяг подумал, что Медведь чего-то не договаривает."
"— Я тебя позвал сказать, что тебе надо будет выехать на Сицилию. Такая вот гастроль… Ты знаешь, с чего я начинал свой путь? — вдруг спросил Медведь. — Я был знатным медвежатником-гастролером. Да, гастроли… По полгода в разъездах… В этом есть своя прелесть. Так вот, и тебе придется съездить на гастроль, ты должен будешь разобраться в ситуации на месте и выявить те силы, которые могут воспрепятствовать нашей экспансии на европейский рынок.
— Вы имеете в виду мафиозные кланы? — неожиданно вырвалось у Варяга. Он вспомнил, как месяц назад академик Нестеренко вручил ему папку с рукописью об истории итальянской мафии. Варяг тогда подумал: академик заботится о его общем развитии. Ага, выходит, неспроста дал ему Егор Сергеевич ту папочку, а с умыслом.