А Медведь — тем более, потому как накрепко усвоил внушенную ему Славиком истину, что жизнь вора принадлежит не одному ему, а воровскому делу и что перво-наперво вор держит ответ не перед своей семьей, а перед воровским сходом.
Но текли недели и месяцы. И в его отношении к ней что-то менялось — он это чувствовал. Поначалу Медведь не мог понять, что же с ним произошло, а потом наконец понял: Катя была для него не просто любовницей, а дорогой, близкой, даже родной женщиной. Нуда, они не сходили в ЗАГС, не оформились.
Засыпая, Катя стала часто повторять ему:
— Я всегда, всегда буду с тобой, что бы ни случилось… И Медведь улыбался в темноте и гладил ее рукой по волосам, проникаясь покоем и нежностью.
Глава 8
Не самое плохое в жизни вора время, когда кончаются деньги. Хуже, когда теряешь свободу. Хотя и эта беда поправима. Не зря же говорят воры: «Тюрьма — мать родна».
В тридцать седьмом году, в конце августа, Медведь выехал на рисковую, а оттого для его азартной воровской души более желанную гастроль — в Казань, где один из оборонных заводов снабжался листовым золотом с Алдана. Об этом мало кто знал даже и на самом заводе, так как выпускали тут, еще с начала тридцатых, противогазы и другие резиновые изделия, вплоть до калош для бойцов РККА и «изделий номер 2», проще говоря — презервативов.
"Наводку на этот завод Медведь получил в Москве совершенно случайно — можно сказать, дуриком. Три месяца назад, в апреле, он с Катей поселился на даче на территории Кусковского парка.