Конечно, хотелось, чтобы Даниял узнал о детях — случайно, разумеется — а вдруг он вспоминает ее? Оля ведь сказала, что она беременная, еще и двойню наколдовала. Но умом Данка понимала, что у Дана будут другие дети от порядочной жены, не какой-то гулящей шлюхи. Поэтому пускай живет с другой женой, растит своих детей, а она будет растить своих.
Глава 22
Спустя два месяца
— Хорошо, что ты пришла, — Даниял не мог говорить, из гортани вырывались лишь невразумительные хрипы и сипение. — Мне надо тебя кое о чем попросить.
Его только вчера перевели из реанимации в отдельную палату. Зарема пришла его проведать и теперь сидела зареванная, а он морщился, потому что сказать надо было много, а говорить было тяжело.
— Ты чуть не умер, Даниял!
— Ну не умер же.
Вряд ли шесть недель медикаментозного сна можно считать смертью. И почти две недели вывода из этого состояния. Дан до сих пор содрогался от того путаного бреда, который демонстрировало ему просыпающееся сознание, хотя ему в один голос твердили, что его случай уникален.
Врезавшись в опору виадука, машина Данияла задела металлический забор, которым была огорожена часть, требующая переоблицовки. От заграждения оторвался штырь, пробил лобовое стекло, а заодно и грудную клетку Данияла буквально в нескольких сантиметрах от сердца. Насквозь.
Он должен был умереть, сто, двести процентов — множественные ранения, внутренние разрывы, кровопотеря, повреждения легких и открытый пневмоторакс — по всем правилам Дан обязан был скончаться еще в машине «неотложки».
"Но он не умер ни по дороге в клинику, ни по пути в реанимацию, ни в самой реанимации. Данияла ввели в искусственную кому, требовалось сразу несколько сложных операций, между которыми восстанавливать его сознание не было никакого смысла.
Прогнозы врачей были очень сдержанными — процесс восстановления предстоит долгий, и чем он закончится, никто не знает. Как раз об этом Даниял и хотел поговорить с Заремой.
— Я пробуду здесь не один месяц, Зарема.
— Но ты же не инвалид, Дан! Зачем тебя позорить?
— Разве это позор? Позорно жениться как мы с тобой, потому что когда-то так захотели наши родители. А это хороший повод, и главное, чтобы инициатива исходила от тебя, тогда никто не скажет, что здесь есть твоя вина.