Шелковые простыни, огромная плазма на стене, какая-то немыслимая картина в стиле ""дорого-богато"" – все кричит о том, что я в логове этого успешного и не обремененного моралью спорщика.
Как ему удалось меня сюда затащить?!
Так, что я помню?
А нифига не помню!
Вчера был ужин с Шиловым. Потом звонок Державина, его довольное лицо и… ключи от новенького Hongqi!
Помню свой восторг, как у ребенка, которому подарили гору конфет.
– Обмоем машинку? – предложил босс с хитрой улыбкой. Ну, мы и обмыли. Кажется, не только машинку, но и все ближайшие бары.
А дальше… провал. Полная, беспросветная амнезия, как будто кто-то выключил рубильник в голове. Абсолютная тьма.
Смотрю на мирно посапывающего по соседству голого Гордеюшку и готовлюсь плакать.
Что я натворила?!
Неужели… неужели я действительно переспала с боссом за китайский автомобиль?! Эта мысль обжигает мозг, как крепкий абсент. Как же низко я пала, божечки!
– Не может быть! – шепчу, но предательское чувство вины уже начинает просачиваться в каждую клеточку тела.
Я продала себя за кусок китайского автопрома? Да быть такого не может! Но реальность в виде похрапывающего босса рядом говорит об обратном.
Хотя… с другой стороны… машинка-то классная! Нет, Алиса, соберись! Это же полнейший кошмар! Это… это даже хуже, чем найти таракана в любимом супе!
Но если это правда… Если все именно так, как кажется… Боже, дай мне сил пережить этот день! И, пожалуйста, пусть моя Хончи умеет летать! Мне понадобится очень, очень быстро улететь отсюда.
Осторожно, стараясь не разбудить спящего дракона, пытаюсь сползти с кровати, но Гордей придавливает меня рукой и сипит:"
"– Куда собралась?
– К звёздам! – выпаливаю первое пришедшее на ум, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец.
– От меня что ли собралась бежать, беглянка? – в его голосе слышится хрипотца и ленивая ухмылка, от которой мурашки против воли бегут по коже.
– От позора и бесчестия, Гордей Денисович! Клянусь, лучше бы встретила йети в собственной ванной, чем проснуться вот так! – выпаливаю, пытаясь вырваться из-под его хватки.
Гордей ржет, отчего кровать вздрагивает, как от внезапно начавшегося землетрясения.
– Повторим?
Взгляд у него такой пошлый, что я готова провалиться сквозь землю.
– Боги, не надо…
Но он не дает мне договорить. Резким движением притягивает к себе, и мои слова тонут в жадном, требовательном поцелуе.
Он целует так, словно пытается доказать, что я принадлежу ему – и только ему.