Несмотря на то, что у нас было много секса, я хочу еще! Так разве бывает?
Державин резко хватает меня за талию, затягивая к себе на колени, и его губы накрывают мои в жарком страстном поцелуе.
Как же он классно умеет это делать! Я прямо вся истекаю и изнемогаю…"
"Гордей отрывается, тяжело дыша, и заглядывает мне в глаза. В его взгляде настоящий омут страсти, от которого бросает в дрожь.
– Ты сводишь меня с ума, – шепчет он, его голос хриплый от желания. Я смеюсь, прижимаясь к нему ближе.
– Это я должна говорить, – отвечаю, обвивая руками его шею.
Он наклоняется, целуя меня в шею и оставляя там мокрый след. Я вздрагиваю, чувствуя, как его руки блуждают по моей спине, вызывая волну мурашек.
– Пошли в каюту, Алис. Могу даже понести тебя.
– А неси! – разрешаю и царственно взмахиваю рукой.
И он несет, смеясь, мол, впервые кого-то тягаю на руках. Чувствую себя особенной. Королевой – ни дать, ни взять.
Дверь каюты захлопывается за нашими спинами, отрезая нас от работников яхты.
Босс ставит меня на ноги, но не отпускает совсем.
– Ну что, королева, – шепчет он, и его дыхание опаляет мое лицо. – Какие у тебя сегодня приказы?
– Приказываю целовать меня, – отвечаю я, и мой голос дрожит от предвкушения. – И чтобы это было… незабываемо.
– Что ж, ты сама напросилась!
Он целует меня так, словно это последний поцелуй в его жизни, и я отвечаю ему с такой же страстью.
– Звучит, как угроза. Мне уже страшно, – пугливо-наигранно прикладываю руки к груди.
– Купальник так снимется, или ножик принести? – сверкая глазами, уточняет босс.
– Этот точно сам снимется, – хихикаю, вспомнив свой казус.
Освобождаюсь от мокрой ткани и даю Державину возможность мною полюбоваться.
У него уже стоит колом. Плавки топорщатся, словно палатка в лесу.
– Какая же ты! – проговаривает с восторгом и как хищник набрасывается на меня.
Валит на постель и накрывает своим сильным телом.
Его губы обжигают, оставляя след пламени на моей коже. Руки скользят по изгибам тела, будто он заново открывает меня.
Все мои мысли улетучиваются, оставляя лишь жаркое желание и пьянящую эйфорию.
Державин целует каждый сантиметр моего тела, и от этих прикосновений по коже бегут мурашки размером с небольшого мамонта. Я издаю тихий стон, который, кажется, лишь подстегивает его страсть.
– Так бы и трахал тебя часами, – рычит Гордей.