Мне пришлось судить людей, отдавать приказы, казнить и наблюдать, как смертникам перерезают глотки. Замывать их кровь на своем подоле. Чтобы уважали, я ходила в рейды на красноглазых. Убивала, сплевывала кровь и снова выпускала клыки и когти. Я читала такие горы отчетов, что тебе, генерал, и не снилось. Искала растраты и снова судила. Убивала, чтобы боялись. И представь себе, никто под мою юбку не заглядывал. Кто я там — баба или нет. А теперь, когда фьеф стал сильнее и опаснее — набежали. Морган там уже и ткань купил, и платье кроит.
— Союз между нами, конечно, будет, девочка моя, но брачный, — его губы скривились в улыбке. — Что малышка ты сильная, я уже понял. Гордая, кусучая. Моя!
— Змею тебе в постель кусучую и ядовитую. Да отпустишь ты меня, ящер?
Я с силой ударила по его плечу, разорвав когтями ткань рубашки. Моя кошка зарычала, и мне не удалось подавить этот звук. Грозный и предупреждающий.
— Обиделась, — Айдан остановился и, наконец, поставил меня на ноги.
Сделав шаг от него, я вдруг покачнулась, чувствуя, последние свои силы израсходовала на ругань с этим непрошибаемым сложным мужчиной.
"— Тихо, — он поймал меня и мягко обнял. — Тихо. Рьяна, я бываю слишком уж прямолинейным. Знаешь, все эти годы я провел на севере, а не во дворе. Там, среди снегов и скал, правит сила и жестокость. Там люди не тратят время на лесть, говорят открыто как есть. Но я постараюсь быть с тобой нежнее. Надо будет, прогну свой нрав, но никогда не стану врать. То, что я сейчас сказал тебе.
Его рука тихо поглаживала меня по спине. Моя злость медленно исчезала, таяла в той нежности, что дарило это простое прикосновение. Теплое, расслабляющее. От легкого движения его пальцев вдоль позвоночника бежали мурашки. Прикрыв веки, схватилась за его рубашку.
— Как же я ненавижу тебя, Айдан, — выдохнула, уперевшись лбом в его грудь. — До твоего появления все было так просто и понятно.