Конечно, трачу на поездки кучу времени, и это здорово выматывает, но куда мне торопиться? Главное, так гораздо спокойнее.
Я вышла из автобуса у парка Стюард-Гарденс, но где-то рядом пускали петарды — в холодном воздухе висела противная кислая гарь. Я свернула на Хай-стрит, обогнула парк, вернулась немного назад по Лоример-роуд и свернула в наш переулок. Ненавижу переулки, но наш, слава богу, хорошо освещен. Зашла в наш дворик, спряталась за гаражами и, осторожно высунувшись, скользнула взглядом по стене, нашла свои окна.
«Можно идти дальше, — уговариваю я себя. — Все хорошо, никакой опасности, в квартире никого нет».
В конце переулка крутой поворот налево, и вот я уже почти дома — на Толбот-стрит. Я справилась с искушением пройти лишний кусок: сегодня постараюсь попасть в дом с первой попытки.
И тут, как нарочно, приоткрылась дверь квартиры под номером один, и оттуда высунулась голова миссис Маккензи.
— Кэти, привет. Как поживаете?
— Все нормально, спасибо, — сказала я, широко улыбаясь ей. — А у вас все хорошо?
Она кивнула, внимательно оглядела меня, склонив голову набок — она всегда так делает, — и закрыла дверь. В ее квартире орал телевизор — тоже как всегда. Выпуск вечерних новостей. За все время, что мы знакомы, она ни разу не поинтересовалась, что это я проделываю с дверью.
Придется начать все сначала. Может быть, миссис Маккензи нарочно высовывается, знает, что мне теперь придется все повторить? Вообще-то, обычно с наружной дверью я справляюсь легко, застреваю редко. Ну ладно, начинаем по новой: притолока — края двери — дверная ручка.
«Сосредоточься, Кэти, а то проторчишь здесь всю ночь как проклятая…»"
"Слава богу, с наружной дверью покончено, можно подняться на площадку. А там сначала надо прислушаться.