Может, у вас на работе есть врачи?
— Минутку, — сказала я. — Ты говоришь, что Ли тоже беспокоится обо мне?
Она помедлила:
— Дорогая моя, он тебя очень любит. Он думает, ты просто скучаешь по мне, но я знаю, что здесь что-то более серьезное. Он говорит, что ты резала себе руки. Пожалуйста, не расстраивайся, я вовсе не хочу тебя расстраивать, тем более что я так далеко и не могу помочь…
Я сама удивилась, когда услышала свой голос — визгливый, истеричный:
— Сильвия! Сколько можно повторять — это Ли меня пугает! Он страшный человек! Он говорит, что мне надевать, когда я выхожу из дому.
Сильвия молчала.
— Мало ли что он наговорил. Верьте ему больше!
— Кэтрин, прошу тебя, не волнуйся так…"
"— Не волнуйся? И ты мне говоришь: «Не волнуйся»? А чего ты ожидала? И с каких это пор ты болтаешь по телефону с Ли? Что это за хрень?
— Он разговаривал с Луизой, она позвонила мне и сказала, что беспокоится о тебе.
— Что же это такое… Что ты такое говоришь? Просто поверить не могу…
— Послушай, Ли уверяет, что вы и сами справитесь. Он готов сделать все, что в его силах, чтобы ты пришла в норму. Но мне кажется, тебе лучше поговорить с профессиональным врачом. Кэтрин, это очень важно! Хочешь, я постараюсь найти кого-нибудь здесь, в Лондоне?
Я какое-то время молча смотрела на свой мобильник, потом нажала «отбой» и со всей силы швырнула мобильник в стену.
Я зажала рукой рот, чтобы не закричать. Никого не осталось рядом. Никого из друзей. Теперь мы один на один. Он и я.
Среда, 23 января 2008 года
Автобус медленно полз по своему маршруту. На город упала темнота, но там было полно света. Город сверкал разноцветными огнями: витринами магазинов, светофорами, рядами уличных фонарей, и все это двоилось, отражаясь в мокром асфальте.
Терпеть не могу говорить по мобильному в автобусе, но мне надо было услышать его голос. Я старалась говорить тихо:
— Привет, это я.
Его голос звучал издалека, как со дна колодца:
— Как все прошло?
— Хорошо. Было сложно, конечно, но я справилась.