Я так хорошо его изучила! Когда я на работе, он звонит в неурочное время, чтобы проверить, где я. Если я возвращаюсь в свой кабинет и вижу записку о том, что Ли звонил, я должна немедленно перезвонить ему — иначе будет хуже. Он всегда спрашивает, в котором часу у меня совещания, собираюсь ли я выходить в другое здание, — он знает мое расписание лучше меня. Однажды у нас было долгое совещание с управляющим, которое длилось несколько часов. Я думала, Ли будет в ярости, но он отреагировал очень спокойно. Почему? Просто он приехал к нашему зданию, зашел на парковку, удостоверился, что мой автомобиль здесь, открыл дверцу своим ключом (он сделал дубликаты всех ключей) и проверил километраж.
Я не пытаюсь бунтовать. Я знаю, что так нельзя. Я знаю, что он контролирует мою жизнь целиком и полностью. Знаю, это и есть мой бунт. Ему неведомо, что происходит в моей голове, — туда ему нет доступа.
Я переписываюсь с Джонатаном. Я написала ему длинное письмо, в ярких красках изобразила свои организаторские способности, преданность делу и мотивацию — все, что угодно, напишу, лишь бы заполучить эту работу. Вообще-то, я не помню, чтобы говорила кому-нибудь о своем желании руководить крупной компанией, но в баре спьяну чего не брякнешь! На самом деле, мне даже не важно, что за должность Джонатан мне предложит, — я душу вложу в нее, лишь бы избавиться от Ли.
Надеюсь, что с Джонатаном все срастется, иначе я просто сойду с ума. Это моя последняя надежда на спасение… Билеты на самолет я смогу заказать через Интернет. А почту проверяю только на работе. После ограбления ноутбук я так и не купила, то есть к моим записям ему никак не подобраться.
В общем, пусть следит за мной. На здоровье, пусть шпионит сколько влезет, скоро меня здесь уже не будет.
Скоро я буду свободна.
Воскресенье, 17 февраля 2008 года
На лестнице раздался грохот, — похоже, Стюарт волочил за собой что-то тяжелое. Я сидела на диване, поджав ноги, пытаясь унять сердце, бьющееся где-то в горле. Когда я услышала его шаги, то решила — пусть сначала поднимется к себе.