— Я просто немного устала, — пробормотала я, деликатно зевнув и прикрывая рот рукой.
— Да ты всегда «немного устала» — и чем ты только днем занимаешься?
Я судорожно соображала, что делать: напрячься и выполнить то, что он сейчас потребует, или спорить? Но тогда все равно нарвусь на очередную порку… В пьяном виде он был страшно агрессивен, и я не хотела приехать в Нью-Йорк с синяками на лице.
— Устала, но все же не настолько, — сладострастно проворковала я, массируя набухающий бугор под ширинкой.
Но в конце концов он все равно избил меня. Изнасиловал, избил и унизил — как обычно. Он старался вонзить свой штырь как можно глубже, а когда я невольно отстранялась, чтобы хоть немного ослабить боль, он свирепел. Я знала, что ему доставляет удовольствие мучить меня. Начиналось все с легких шлепков по попе, но он вскоре увлекался и лупил меня со всей дури, так что я не могла удержаться от крика.
Он вдруг вынул член и перекатил меня на спину — исполосованная попа саднила от прикосновения к грубому ворсу ковра. А он запыхтел сильнее и весь зашелся от наслаждения.
«Что теперь?» — подумала я.
Мне казалось, что я уже не должна его бояться — он бил меня так часто и сильно, что это стало почти рутиной. Однако в последнее время пытки стали разнообразнее, теперь ему надо было не только избить, но и унизить меня.
— Не бей по лицу, — тихо попросила я.
— Чего?
— Я сказала — не бей по лицу. На работе меня уже все спрашивают об этом.
Он ухмыльнулся, гаденько, с издевкой, и мне показалось, что сейчас он именно это и сделает — изуродует так, что потом ничего уже не исправить.
— Правда, что ли?
Я кивнула, закусывая губу. Я не могла больше смотреть ему в глаза. Тогда он медленно взял меня за щеки, большой палец с одной стороны, остальные — с другой, заставляя открыть рот.
— Не надо, — прохрипела я. — Ли, пожалуйста…
— Да заткнись ты, блядь! — бросил он.