Я увидела объявление в «Вечернем стандарте», там было указано твое имя и номер телефона. «Подробности вы можете узнать у Кэти Бейли…» и так далее. Мне показалось, что это может оказаться моя подруга Кэтрин.
Я помолчала.
— Что же, ты угадала. Это действительно оказалась я.
— Извини, — сказала она.
— Сейчас это не имеет значения, — ответила я, не очень понимая, за какое из своих предательств она просит прощения. — Ну а у тебя как дела?
Она открыла рот, чтобы ответить, но ее лежавший на столе телефон разразился трелью.
— Алло!
Я отвернулась, чтобы не смущать ее.
— Да!.. Нет, я в кафе, пью кофе с подругой. — Она взглянула на меня, пытаясь улыбнуться. — О, ты ее не знаешь. А что, ты тоже хочешь подойти? Ладно. Нет, я оставила это на работе. А зачем? Хорошо, скоро увидимся. — Она нажала на «отбой» и, по-моему, тайком облегченно вздохнула. — Извини.
Что-то она очень бледная, заметила я, даже косметика не могла этого скрыть.
— Ой, эти мужики, — пробормотала Сильвия, — сама знаешь, какие они… Вечно проверяют, где ты и что…
— Неужели? — спросила я, улыбаясь.
— Ну да ладно, — заявила Сильвия, пытаясь говорить бодрым, веселым тоном.
Боже, как она похудела! Даже за те две недели, что мы с ней не виделись, она скинула килограммов пять.
— Уже уходишь? — спросила я.
— Да, извини. Надо бежать на интервью. Я позвоню тебе, хорошо? Береги себя, Кэтрин.
Она говорила странным, тихим, как бы придушенным голосом, как будто боялась дать волю эмоциям. На секунду наши взгляды встретились, и в ее глазах я прочитала нечто совершенно неожиданное.
Она снова обняла меня, крепко, я даже не ожидала, а затем вытащила из-под стола огромный бумажный пакет, набитый яркими одежками, поверх которых лежали красные лаковые босоножки на высоком каблуке, и пошла к выходу. Я следила за ней, пока она не скрылась в толпе покупателей, сгрудившихся у эскалатора.
Воскресенье, 11 мая 2008 года
Я не сразу нашла записку, только спустя четыре дня, когда решила устроить стирку.