Посмотрим, изменилось ли его отношение ко мне после вчерашнего случая.
Я расписал направления, отнёс их Ольге Петровне и направился в ординаторскую.
— Михаил Анатольевич, нужно ваше разрешение на проведение холангиографии, — обратился я к наставнику. — Я подозреваю у пациента дискинезию желчевыводящих путей, это обследование лучше всего подтвердит диагноз.
— Заболевание преимущественно женское, — произнёс Зубов. — С чего бы ему быть у Трошина?
Как я и думал, так быстро отношение не поменяется. Исправим!
— Преимущественно — это не значит, что его вообще не бывает у мужчин, — пожал я плечами.
— Ладно, делайте, — махнул рукой Зубов. — Клиника может себе позволить.
Он подписал направление, и в ординаторскую вбежал Болотов."
"— Михаил Анатольевич, д-дайте мне другого пациента, — запыхавшись, выпалил он. — Прошу вас!
— Здрасте приехали, — вздохнул Зубов. — Ну что опять случилось? Уже запугали этого онкологией до смерти?
— Н-нет, — Болотов от волнения заикался даже сильнее, чем обычно.
Вот это заявление. Насколько я помню, Болотову достался мужчина по фамилии Сидоров, с другого этажа. Простолюдин, скорее всего.
— Вы с ума сошли⁈ — заорал Зубов. — Вы хоть понимаете, в чём пытаетесь обвинить пациента!
— Я-я понимаю, — закивал Болотов. — Но я а-абсолютно уверен.
— Ну давайте вместе посмотрим на вашего пациента, — вздохнул Зубов. — У меня же так мало своей работы.
Моё присутствие в ординаторской было уже необязательным, но меня тоже сильно заинтересовала эта ситуация.
— Разрешите я схожу с вами? — спросил я. — Звучит довольно необычно, возможно, имеет место какое-то психическое заболевание.
— В моём отделении нет психически больных, — заявил Зубов. — Это нонсенс. Можете пойти с нами, только чтобы лишний раз убедиться, что вы все недоврачи.
Насчёт того, что нет психических заболеваний, легко можно было поспорить. Вчера лично успокаивал одного психа. Другой вопрос, откуда они здесь появляются.
И желательно это сделать раньше Зубова.
Мы отправились втроём в палату Сидорова. По пути я отдал Шуклину направление на обследование своего пациента, попросив передать главной медсестре.
Сидоров занимал палату для простолюдинов, обставленную чуть проще. Она была на шесть коек, а не на четыре, как в аристократических. Но даже при всём этом выглядела палата лучше большинства в других клиниках.