Хотя пару раз приходилось-таки тормозить – один раз из-за вылетевшей на дорогу вслед за мячом девочки, другой – из-за каких алконавтов, которые умудрились нажраться даже в относительную рань и теперь пересекали проспект штормовой походкой. Девочке я подала её мячик и сказала не играть на дороге, а алконавт, заинтересовавшийся Тиной, получил подкованным каблуком по лицу и был оттащен от греха с дороги вмиг протрезвевшими дружками.
В остальном же ехать было приятно – по обе стороны проспекта, бывшего по габаритам примерно как четырёхполосная московская улица, высились красивые дома построенные в местном аналоге помпезного барокко – с декоративными колоннами, колоннами-кариатидами, лепниной маскаронов и тому подобными украшательствами.
Лениво думая в таком ключе, я покачивалась в седле, ведя взглядом по высоким шпилям, богато украшенным фонтанам, ухоженным паркам и отходящим в стороны аллеям, пока, наконец, не пришла пора сворачивать на чуть более узкую улицу.
— Светлого дня, госпожа. Нижайше интересуюсь о цели покидания города, спрашиваю что везёте и нет ли запрещённого, — он протараторил заученную реплику и посмотрел на меня снизу вверх, от прикрытых стальными сабатонами и наголенниками сапог, по воронёной стали латных ног, скользнул взглядом по длинному мечу и наконец уставился мне в лицо, — приготовьтесь к осмотру, это не займёт много времени.
— Неужели? И сколько же вам потребуется?
Воин задумчиво почесал шею под бородой и пожал плечами:
— Пару часов, госпожа, не больше.
Я вздохнула, вытащила из кольца две золотых монеты и протянула их воину:
— Вы знаете, я уже осмотрела фургоны и ничего запрещённого не нашла. Слово дворянина.